И когда его язык тягуче сладко проник внутрь, мой, не думая, двинулся навстречу, неумело сплетаясь и не пытаясь взять первенство.
Одуряющий вкус чужого дыхания пробился глубоко внутрь и опьянил каждый атом на своём пути. Внизу живота потеплело, словно туда подбросили уголёк, который не спешил угасать, а лишь разгорался всё сильнее, источая вулканический жар, разливающийся по телу и достигающий даже погрузившихся в океанское дно пальцев ног.
Я осторожно провела ладонями по его плечам и, поднявшись выше, вплела пальцы в его мокрые волосы, притягивая ближе и чувствуя, как в ответ мужские руки уверенно обвивают мою талию, оставляя на коже обжигающие отпечатки пальцев.
Эйден углубил поцелуй, уже более уверенно сминая мои губы и глотая дыхание одно на двоих.
От переизбытка эмоций под шапкой дрожащих ресниц выступили слезы. Я впервые поняла, что значит мало. Мало другого человека. Когда из головы выветриваются все мысли, оставляя лишь всепоглощающее желание проникнуть в чужую оболочку… спеться… слиться… прочувствовать каждый аккорд играющей под кожей симфонии.
Симфонии в исполнении двух переплетающихся тел.
Если каждый поцелуй будет похож на этот, я готова навечно срастись с его губами в единое целое. Мне хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Застыл, остановился в пространстве… как на фото.
Следуя инстинктам, я поднялась на носочки и теснее прижалась к нему, ощущая каждую напряжённую мышцу мужского тела. Его твёрдый член упёрся мне в бедро, и эта физическая реакция организма петардами разорвала изнутри моё сознание, стирая все дружеские намерения в пыль, без остатка растворяющуюся в очередном мокром поцелуе.
Бесстыдные мысли заполонили голову.
Я понимала, что такое секс и читала про оргазм, но никогда его не испытывала. Знала про мастурбацию, но не могла заставить коснуться себя там, каждый раз убегая из душа от самой себя. А теперь я хотела, чтобы меня коснулся он. Там. А я бы попробовала коснуться его в ответ. Пойти с ним до конца.
Во всех имеющихся смыслах.
Прерывисто дыша, Эйден оторвался от моих губ и прислонился своим мокрым лбом к моему.
– Я влюбился, Мили, – разрывающий надрывный шёпот опалил припухшую кожу губ. – В тебя.
Тараканы разбежались. Их место заняли бабочки с яркими зелёными крыльями в тон глазам, которые напряжённо смотрели в мои. И их владелец даже не подозревал, что не произнеси он сейчас эти слова, каждая из них умерла бы, не успев родиться.
