Аномалия подхватила псевдоплоть и за несколько секунд скрутила и разорвала на множество кусков.
Исходящие кровью и паром ошмётки разлетелись на десятки метров вокруг «мясорубки». Стая псевдособак тут же перестала рычать и, разбежавшись по округе, принялась трапезничать. Зона жила своей жизнью. И не просто жила, а училась. Можно сказать, эволюционировала.
Глава 22
До первой отметки на своей карте Кремень добрался уже в сумерках. Десятки статичных аномалий сюрреалистичными цветами распустились вокруг невысокого домика и примостившегося позади него кривобокого сарайчика, обступив их плотным кольцом, как телохранители, оберегающие своего клиента.
У сталкера даже появилось чувство ностальгии. Он хорошо помнил это место. Чуть правее должен быть проход через ловушки. Так и оказалось. Между слабеньким, так и не подросшим за те полтора года, что Кремень здесь не был, «трамплином» и довольно сильной «плешкой» пролегла едва заметная глазу тропа. Она немного заросла травой, но по-прежнему извивалась между аномалиями.
Они с Лионом и Бригом давно нашли это убежище и не раз использовали его. Удобнее места для отдыха и ночлега не придумать. Тропа — единственный способ пройти к дому, и преодолеть этот путь под силу не каждому. Кремень помнил, как они втроём почти полдня пробирались между смертельными ловушками, выверяя каждый шаг. Сейчас он шёл, ощущая пальцами покалывание, лёгкую вибрацию, холодок, пощипывание — признаки различных аномалий, скопившихся в этом месте, — и улыбался, словно встретил старых знакомых.
Детектор пищал непрерывно, предупреждая об опасности, но сталкер оставался спокойным.
Добравшись до чистой земли, он остановился и посмотрел на дом, который почти не изменился. Если только стал чуть более ветхим и потерял ещё несколько стёкол в окнах.
Чтобы не тратить зря время, Кремень достал и активировал охранные датчики. Один стержень с направленным невидимым лучом воткнул у выхода с тропы, ещё два поставил рядом с окнами, попутно заглянув в дом и убедившись, что тот пуст.
Четвёртый датчик воткнул перед крыльцом и, на всякий случай сняв с предохранителя автомат, вошёл внутрь.
В доме было тихо и пыльно. Пахло влажной штукатуркой, гнилыми тряпками и дымом. Казалось, затхлый воздух не обращал внимания на сквозняки и навсегда обосновался в комнате с проваленным кое-где полом.
Оглядевшись, Кремень прикрыл за собой дверь, сбросил рюкзак и прошёлся по скрипучим половицам.
