Мякиш уже начал терять дыхание, на глаза наползала тёмная пелена, как вдруг мародёрская забава прекратилась сама собой. Под руками у Мякиша образовалась пустота и он сполз в какую-то яму.
В первый момент художнику показалось, что он попал в ловушку. Сердце испуганно дёрнулось в груди, ноги отчаянно заскребли по земле, стараясь зацепиться за что-нибудь на поверхности, но руки с карабином перевесили, и он съехал на животе вниз.
К счастью, это была не аномалия, а старый одиночный окоп. На дне лежали стреляные гильзы, а перед ямой обнаружился оплывший от времени и поросший травой бруствер.
У самого дна в стене на разной высоте были вырублены приступки для ног и ниши для запасных обойм.
Получив передышку, Мякиш привалился к холодной глинистой стенке и закрыл глаза. Перед мысленным взором стоял мародёр в прицеле карабина, палец художника снова дёргал за спусковой крючок, но фигура с винтовкой наперевес продолжала двигаться спокойно и неторопливо, словно не визжала вокруг смертоносная картечь.
Или её и не было вовсе, этой самой картечи? Мякиш раз за разом прокручивал в голове тот момент. Второй выстрел должен был все расставить по местам, но, похоже, и он не нанёс урона противнику. Зато сбоку, значительно ближе и левее грабителя, мелькало что-то похожее на разлетающееся крошево, как после попадания в тире по деревянной стойке. Остатки дерева там, конечно, были — мародёры прятались за полуразрушенной железнодорожной платформой, гружённой когда-то огромными брёвнами, — но попасть туда из карабина он в принципе не мог.
Для этого пришлось бы развернуть ствол левее градусов на сорок.
И тут Мякиша осенило. По всей видимости, он стрелял через гравитационную аномалию, через ту самую «плешку», которую так хотел сегодня увидеть. Увеличенная сила тяжести над ней не смогла перебороть энергетику картечи, но сильно изменила траекторию движения, уведя выстрел влево и вниз. Потом Мякиш уползал в сторону, и аномалия больше не мешала мародёру развлекаться со своей жертвой.
Но теперь ведь Мякиш вернулся почти на ту же линию, вдоль которой начал свою атаку, только был на десяток метров ближе…
Шея требовала проверки, но просто подставлять себя под огонь было страшно. Художник встал в окопе в полный рост, не рискуя подняться на приступочку и высунуть голову выше бруствера.
— Ну что, мудила, хочешь жить? — издевательски крикнул мародёр. — Я тебе последний шанс даю: иди сюда сам. Убивать не будем.
