— Уже поздно, все устали, — сказал примиряюще Кремень. — Сейчас надо обустроить ночёвку и хорошо отдохнуть. Предлагаю так: Филин пускай найдёт чистую комнату на втором или третьем этаже и приведёт там все в порядок. Антон готовит ужин. Я пойду ставить сигналку, а ты, Мякиш, займёшься чисткой оружия. Есть возражения?"
"Филин молча поднялся и пошёл к лестнице. Хмурый Антон начал развязывать мешки.
— Парни просто меняются на глазах! — хмыкнул Мякиш.
* * *Когда за окном ещё только начало смеркаться, все уже было готово к спокойному ночлегу.
Вокруг здания и на каждом этаже выставлены сигнальные датчики, все двери забаррикадированы, дополнительные нагромождения остатков мебели и прочего мусора блокируют лестницы. Оконные проёмы забили досками, а дыру в стене под самым потолком, наоборот, расширили для выхода дыма. Из сидений старых мягких стульев соорудили три постели, в центре организовали импровизированный очаг и заготовили целую кучу деревянных обломков для костра.
— Что ж вы такие все кислые? — вопросил Мякиш, устроившись возле огня с кружкой горячей воды в руке.
— Все дела завершены, от последней атаки отбились почти без потерь, завтра вон к Периметру двинем. А там уже и домой…
— Кому домой, — мрачно сказал Филин, — а кому и не домой. Мож, договоримся, а? Кремень, давай ты меня просто отпустишь, и все. Я начну честную трудовую жизнь, брошу пить и курить — только не надо меня закрывать на замок.
— Нет, — покачал головой сталкер. — Извини. На кону жизнь моего сына. А тебе я просто не верю.
А даже если б и верил — слишком велик риск, что попадёшь в какую-нибудь историю.
— Ну и козёл, — откомментировал Филин и лёг на свою постель лицом к стене. — А ты не задумывался, что, если с пацаном чего случится, у меня тоже проблемы будут? Он же, наверное, шустрый у тебя, лазит везде, по стройкам шарится, дорогу перебегает где не надо… Что будет со мной, если он сам найдёт себе приключений? Ему хорошо, у него вон какой защитник. А у меня вот нету такого папаши, чтоб приехал и рыло тебе за меня набил…
— Давай я тебя пожалею, — грубо сказал Мякиш.
— Есть у меня ещё пара ударов, которые я на тебе не отрабатывал. По-отцовски ввалю.
Филин поднял руку, показывая ему неприличный жест, и больше за весь вечер не проронил ни слова.
— Неспокойно мне как-то, — нахмурился Кремень. — Не то чтобы предчувствие какое, нет. Что-то другое давит. Один мозгоправ говорил, что не могу я без Зоны, что жизнь в обычном мире меня уже вряд ли устроит.
