Холодность и аристократизм вдруг сменились сильным беспокойством, когда он кивнул в сторону двери.
Шарлотта тоже услышала. Шаги в коридоре. Приближавшиеся шаги.
И приглушенные голоса. Прямо за дверью.
– О нет! – выдохнула мисс Хайвуд в панике. – Нельзя, чтобы нас застали вместе.
Стоило ей произнести эти слова, как по библиотеке словно пронесся смерч.
Шарлотта даже не поняла, что произошло.
Гром? Молнии? Только она почему-то оказалась в объятиях маркиза.
Девушка в ужасе смотрела на поворачивающуюся со скрипом ручку двери.
А в следующий момент уже стояла на диванчике в оконной нише, скрытая за тяжелыми бархатными портьерами.
Ее грудь прижималась к груди лорда Гренвилла.
Мужчины, которого Шарлотта собиралась избегать любой ценой.
О господи!
Она стискивала лацканы его сюртука, а он крепко обнимал ее. Его руки легли ей на спину. Одна на уровне талии, другая между лопаток. Перед глазами у Шарлотты оказался его белоснежный галстук.
Несмотря на неловкость ситуации, она поклялась себе, что не пошевелится и не издаст ни звука.
Если их обнаружат в такой позе, Шарлотта Хайвуд погибла. Мать запустит свои когти в лорда Гренвилла и больше не отпустит его. Так и будет, если только сначала Шарлотта не испустит дух.
Тянулись томительные секунды, все больше и больше казалось, что их вот-вот обнаружат.
В комнату вошли двое и не стали терять времени понапрасну.
Звуки, которые они издавали, были едва слышны. Приглушенное хихиканье и шуршание материи.
Сквозь шторы проник густой, резкий запах духов.
Мисс Хайвуд подняла глаза, пытаясь увидеть в темноте реакцию маркиза. Он смотрел прямо перед собой, вновь бесстрастный, как ледяная скульптура.
– Ты думаешь, он заметил? – пробормотал мужской голос.
В ответ раздался хриплый женский шепот:
– Тшш. Давай быстро.
Ужас распространялся в груди Шарлотты.
Через пару мгновений это чувство усилилось, когда послышались хлюпающие звуки.
«Пожалуйста, – мысленно взмолилась она, зажмуриваясь изо всех сил. – Пожалуйста, пусть это будет не то, о чем я подумала».
Ее молитвы не были услышаны.
Звуки приобрели ритмичность. К ним присоединилось поскрипывание в том же темпе, которое, как показалось Шарлотте, могло исходить только от стола. На него налегали с силой. И только она заставила себя привыкнуть к этому ужасу, как… Как началось хрюканье.
Все-таки человеческое тело – странная штука, подумала Шарлотта. Люди могут опустить веки, чтобы избавиться от надоевшей картины перед глазами.
