Пирс закрыл глаза и тяжело задышал.
– Вот так, – прошептала она, играя с коротко стриженными волосами у него на затылке. – Это всего лишь мимолетная ласка. Капитулируйте и не стыдитесь этого.
Шарлотта понимала, что затеяла опасную игру. С каждой лаской она приближалась к пределу, за которым желание вызвать в нем реакцию на поддразнивание превратится в реальную угрозу ее чувствам и добродетели. Ведь ничего дурного не случится, если позволить ему небольшую вольность, не так ли? Лишь чтобы обозначить, что такое влечение.
Ровно настолько, чтобы разбудить его, и тогда он сможет открыть свое сердце навстречу будущей любви.
В любой момент Шарлотта могла закончить свою игру. С этим не было бы никаких проблем, если бы она вовремя убрала руки. Но Шарлотта этого не сделала! Ее пальцы так и остались погруженными в густые черные взъерошенные волосы. Потому что его руки уже лежали у нее на талии.
Она удерживала его. Он удерживал ее. А его взгляд не отрывался от ее губ. Шарлотта знала, что Пирс хочет поцеловать ее.
И не сомневалась, что позволит ему это. Все представлялось абсолютно неизбежным и предсказуемым. И ничто не пугало ее больше, чем это.
«Дыши, – приказала она себе. – Дыши, и как можно глубже. Через минуту станет слишком поздно».
Пирс взял себя в руки. По необходимости, а не по собственному желанию. Она сбила его с ног. Маскировка и все защитные барьеры сразу превратились в прах."
"Что в ней такого? Пальцы ничем не отличаются от пальцев других женщин. Шарлотта мила, но ей далеко до настоящих красавиц, которые встречались ему в жизни.
По ее собственным словам, она молодая, невоспитанная и дерзкая, и такой мужчина, как он, никогда не захочет женщину вроде нее.
Однако Пирс хотел ее.
Она насмехалась над ним. Растрепала ему волосы. Шарлотта полагала, что он заслужил и это, и даже больше того.
Пирс не мог позволить ей догадаться о том эффекте, который она оказала на него. Никому не мог позволить догадаться об этом. Ему нужно было заявить на Шарлотту свои права, чтобы обладать ею, чтобы утащить куда-нибудь, где она не смогла бы нанести еще больший ущерб его самообладанию.
Соблазнить ее? Этого ему пока не хотелось. А хотелось положить голову ей на колени, и чтобы она играла его волосами целую ночь.
– Что ты со мной делаешь? – пробормотал он.
Пирс прижался к ней всем телом, ощущая худобу ее бедер, мягкость живота, упругость грудей, упиравшихся в мускулы его торса. Их сердца бились в унисон, дыхания смешивались.
