– Почему до вас никак не дойдет, что у меня может быть очень реальная и важная причина жениться на вас?
Его потемневший взгляд лишь подчеркивал недвусмысленность сказанных слов.
– Но вам под силу получить согласие на это от любой женщины, – заметила она.
– Я хочу получить только ваше согласие.
Шарлотта сглотнула, неожиданно занервничав.
– Вам и в самом деле пора идти. Скоро зазвонят к ужину.
– В этом доме я почетный гость. – Пирс поправил выбившийся у нее из прически локон, и мимолетное прикосновение защекотало ей шею.
– Подождут!
– Если бы мать узнала, что вы здесь…
– Она пришла бы в ужас.
Уж это точно!
– Я могу закричать.
– Хотите, чтобы нас вместе застали в еще более компрометирующем положении, чем в прошлый раз? Давайте, начинайте.
Шарлотта вздохнула. Вот он действительно загнал ее в угол.
Надо было срочно предпринять что-то такое, что до глубины души поразит его и заставит изменить привычные правила игры.
«Никто не касается моих волос», – сказал он.
До этой минуты.
Протянув руку, она запустила пальцы в его густые черные волосы.
Потом легким, игривым движением взъерошила их. Теперь волосы торчали во все стороны, в контраст пронзительному взгляду и серьезному выражению лица.
Судя по всему, маркиз не знал, что сказать в ответ.
О боже! Этому мужчине действительно требуется хорошая встряска.
Неужели ему незнакома физическая близость? Вероятно, просто не хватает опыта. Он так долго ограничивал себя. Приличия требовали, чтобы накрахмаленный галстук не мялся и что необходимо задушить таившиеся в глубине чувства.
Стоит ли тогда удивляться тому, что он не видит смысла в браке по любви? Быть воплощением совершенства все эти годы… Он просто забыл, что близость между людьми может быть неряшливой, неправильной, но блаженной.
Если лорд Гренвилл хоть когда-либо вообще знал настоящую близость.
«Чушь! – откликнулось ее сердце. – Не городи глупостей. Он богатый и влиятельный маркиз, а не брошенный под дождем щенок».
Теперь Шарлотта всерьез взялась за его прическу. Озорно улыбнувшись, она двумя руками взлохматила волосы, чтобы они стояли дыбом, как у разъяренного медведя.
Потом передумала и собрала их в центре в виде ирокеза, как у какого-нибудь индейца из племени могикан.
– Ну как, довольны собой? – сухо поинтересовался Пирс.
– Больше, чем вы можете себе представить.
Он сглотнул, но не остановил ее.
Ей даже стало немного жалко маркиза. Пригладив ему волосы, Шарлотта пальцами, как гребенкой, провела по коже головы ото лба до затылка.
