За порогом топталась девочка-подросток, незримо похожая на вчерашнего мальчика-конюха. Она не посмела поднять на меня глаз и невнятно пробормотала:
- Господин желает видеть вас в холле…
Ответив вежливое «спасибо», я поспешно поправила на себе плащ, прилизала к затылку выбившиеся за ночь волосы и вышла в коридор, чувствуя, как дрожь от холода сменяется дрожью волнения.
Ещё с высоты лестничного пролета увидела, что весь холл заполнен слугами. Юлиан стоял у стены, сцепив руки за спиной. В его облике чувствовались непримиримость и властность, присущие только крайне деспотичным мужчинам.
"
"Но в целом выглядел он, конечно, блистательно. После дорожного костюма герцог облачился в камзол и рубашку, украшенные неброской вышивкой, но пуговицы были покрыты золотом, что было заметно даже отсюда: так неистово драгоценный металл поблескивал во свете льющегося из окон солнечного света.
Густые тёмные волосы шикарной копной обрамляли бледное лицо с аристократично-хищными чертами.
От его взгляда бросало в дрожь ещё сильнее, и не только меня. Я остро чувствовала атмосферу страха и благоговения, витающую над всеми присутствующими.
Начала медленно спускаться по лестнице, держась за деревянные лакированные перила. Шорох моего платья и плаща разорвал тишину, заставив почти всех задрать головы.
Это было одно из самых неприятных ощущений в жизни – оказаться под перекрёстными взглядами десятков неприязненно относящихся к тебе людей.
Только многолетняя привычка скрывать свои истинные чувства от окружающих позволила мне сохранить достоинство в лице.
Переступила последнюю ступеньку и замерла, не поднимая взгляда на герцога.
- Доброе утро! – проговорила максимально спокойно, но мой голос прозвучал так громко, что резануло даже по собственным ушам. А может это просто от волнения у меня разыгралась фантазия.
Юлиан не ответил, что было крайне невежливо с его стороны, а вместо этого обратился непосредственно к слугам:
- Как вы уже знаете, это моя невеста – Сюзанна де Тюрдор.
Инструкции относительно её временного пребывания здесь вам известны, просьба исполнять их неукоснительно! – его голос звучал строго, словно он был кем-то недоволен. – Сейчас же расходитесь по своим рабочим местам, а вы, леди, - он соизволил наконец-то обраться ко мне, - идите за мной!
Не просил, не предлагал, а приказывал, как одной из своих многочисленных служанок.
