Кто скрывается под маской, друг или враг? Или не друг и не враг, а просто разухабистые деревенские ряженые, и маски сработаны так себе, на скорую руку, и вскоре соломенные волосы отвалятся и отклеятся носы из папье-маше?..
Вдоль ухоженной стены купеческого особняка они добежали до калитки, на вид совершенно неприступной. Илья толкнул её, и она легко и бесшумно открылась.
– А где же служебный вход? Вон там, да?
Лужайка, на которую он вчера вечером смотрел из окна, при свете дня была не загадочной, не таинственной: с трёх сторон молодые ёлки и берёзы, сбоку вкопаны качели и устроено нечто вроде детского городка.
Илья огляделся.
– Там спуск к водохранилищу, да?
– Откуда я знаю!
– Ты давно здесь прячешься, должна знать.
Она перепугалась. Он уловил момент, когда она перепугалась. Дрогнули её немыслимые волосы, и она отвела глаза.
– Я?! Ни от кого я не прячусь, – фальшиво возмутилась она. – Я здесь отдыхаю. Работаю, короче! Мне нужно стихи писать, а в Москве я не могу, мне там все мешают!
– Много написала?
Она посмотрела на него.
"
"Установив, где служебный вход, а где детская площадка, он стал совершенно безмятежен, как будто в этом было всё дело. Уселся на качели и начал отталкиваться. Длинные цепи поскрипывали – уить, уить.
Ангел топталась рядом, ей сесть было некуда.
Уить, уить – поскрипывали качели.
– Чего не было в номере? Этого, как его зовут, я забыла? Матвея!
Илья рассматривал небо и лес, сбегавший под горку.
– Чего, ну?!
– Того, что меня интересовало, – не было.
На вопрос, что меня интересовало, я не отвечу.
– Ты жулик, может?
Он отрицательно покачал головой.
– Тогда почему ты лезешь в чужие номера? И почему всё записываешь? Какая тебе разница, кто убил ту тётку? И что тебе за дело до её дочери или, может быть, не дочери?..
– Секундочку, – перебил Илья. Он развлекался. – Сформулируйте главный вопрос и задайте его правильно. На этот вопрос я постараюсь ответить.
– Кто ты такой?
– Это неправильный вопрос. Я Илья Сергеевич Субботин.
Попытайтесь ещё раз.
– Ты издеваешься, да? – закричала поэтесса, шея у неё покраснела, и она топнула ногой.
…Он не собирался её дразнить. На самом деле не собирался!.. Но она понравилась ему. Она понравилась ему, когда они сидели на лавочке, сколоченной из двух чурбаков и доски. Он ел капусту и смотрел на неё. У неё была беззащитная шея и очень странные глаза, показавшиеся ему красивыми. Она легко краснела, и это тоже было забавно.
