– У вас из номера и забрал. Он к вам зашёл, увидал папку, открыл, читать стал. Ну и забрал её! Сказал, много чего там про людей понаписано! Вдруг кто-нибудь прочитает, кому читать это не положено? Людям всю жизнь испортит, навсегда.
– Как он попал ко мне в номер?
– Не знаю как, зашёл, должно быть. Ну, конечно, зашёл. Вы к нему постучали, а он не открыл. Он потом к вам пошёл, у вас открыто было. Он и стал из папки читать.
– Зоя! Где бумаги, которые там были?
– Мы сожгли! – И она пошла по ступенькам. – Вон, на первом этаже, в голландке.
Я растопила, Матвей все бумажки вытащил и пожёг по одной.
Илья Сергеевич швырнул папку обратно на стол, на секунду прижался лбом ко лбу Агнии и, подталкивая её перед собой, побежал вслед за Зоей.
Вертолёт работал винтами, в разные стороны летел песок. Лица секли мелкие камушки, трава и ветки. Люди жмурились, закрывались руками и шапками, сдёрнутыми с головы. Кто-то что-то кричал, но ничего не было слышно за шумом двигателей. В свете многочисленных автомобильных фар Артобалевский что-то говорил и жестикулировал – он нацепил наушники с гарнитурой, – его слушали свесившийся из кабины пилот и человек в синей эмчеэсовской форме.
Дослушав, пилот захлопнул дверь. Артобалевский содрал с бритой головы наушники и сунул мужику в форме. Тот забрался в вертолёт. Артоболевский, налегая плечом на плотный поток воздуха и чуть не падая, пошёл от вертолёта в сторону.
Двигатели изменили такт, лопасти вращались всё быстрее, машина вдруг как будто присела, оторвалась от земли, качнулась вперёд, словно набычилась, и пошла, быстро и плавно набирая скорость.
Люди стояли, задрав головы."
"Звук двигателей занимал всё небо и весь воздух, мигали бортовые огни, тонкие деревца гнулись, и по тёмному озеру, время от времени возникающему во всполохах вертолётных огней, пошла мелкая зыбь.
– Ну, помогай Господь, – пробормотала рядом Клавдия, когда рокот затих и огни пропали за лесом. – Что же это делается-то, а?..
И побрела прочь, тяжело переставляя обычно лёгкие толстые ноги.
Артобалевский закурил и сел на землю. Его с разных сторон обходили люди.
Подошла Катерина и села на землю рядом с ним.
– Встань, Кать, земля холодная.
– Мне, Петь, детей не рожать.
Он сунул ей свою сигарету, она затянулась и вернула ему.
– Ты такой молодец, – сказала она.
– Да ладно.
Илья Сергеевич взял за плечо Агнию, которая всё смотрела в небо. Не оглядываясь, она накрыла ладонью его руку и прислонилась к нему спиной.
