и которая теперь стала всем.
— Как их назовем? — спросил Лейвир, поглаживая дочку по щеке.
Я улыбнулась. Имена обычно дают детям матери. Но мы еще раньше говорили об этом. Я не знаю, какие имена в ходу в Адароне, и парням были интересны имена земные. Так что определилась я давно.
— Мальчика — Тайрон. В честь дедушки Атиша.
Атиш замер, глаза его блеснули. Он о нем много рассказывал. Хороший и добрый был мужчина. И имя красивое. Мне понравилось.
— А девочку... Лейла.
Кайс ахнул, словно не ожидал, что я выберу имя, которое он когда-то предложил в шутку, услышав его от меня.
— Лейла... — прошептал он, будто пробуя звучание. Потом тихо рассмеялся, чтобы не потревожить детей. — Значит, все-таки признаешь — у меня отличный вкус!
Я, тихо смеясь покачала головой.
— Ты невыносим.
Детишки разом зашевелились, просыпаясь ото сна. И я их уже отдала отцам, чтобы они подержали их, пока они проснулись.
Они с нежностью, и с легким страхом все же понежили их в руках, положив их потом в кроватки. У нас они считались бы недоношенными, но здесь уже довольно крупные и здоровые дети.
Я устало облокотилась о подушку. Афгард сел рядом, беря меня за руку.
— Все. Следующие десять лет ты отдыхаешь!
Я рассмеялась. Не удивлюсь если многие из нас родят уже через год, если это будет возможно. Потому что с такой поддержкой мужей, с такими врачами, было не страшно и десятерых. И я не шучу. Как минимум от каждого мужа я считаю, что обязана родить. Ну, не обязана, но хочу. И не волнует, что женщины Адарона не рожают больше трех обычно.
Мы райфис, нам только в радость, особенно когда живешь в такой любви и заботе. Но я им об этом не скажу. Будет сюрпризом.
Мы вернулись домой через пару дней. Меня внесли на руках, хотя я уже прекрасно себя чувствовала и могла ходить. Но нет, мои мужья не собирались отпускать меня ни на шаг."
"Малыши — Тайрон и Лейла — мирно посапывали на руках у отцов, закутанные в мягкие одеяльца. Я смеялась, глядя на эту картину: шестеро взрослых мужчин, которые еще недавно казались такими уверенными и непоколебимыми, теперь осторожно перешептывались, боясь разбудить крошечные сверточки в своих объятиях.
Начались дни тотальной нежности. На днях должна была приехать мать Дейвина — помочь с детьми первую неделю. Мы с ней довольно быстро подружились. Чему-то она училась у меня. Чему-то я у нее. Это было очень по-семейному. Из всех своих многочисленных родственников, я была близка только с ней. Но и этого вполне мне хватало.
И я была только за ее приезд.
