Мы же русские – какой восторг! А ну, Епифан, налей…
Хорунжий тут же достал из сумы фляжку и небольшую серебряную стопочку. В полку все знали – водку отец-командир пил только свою, анисовую, и вовсе не потому, что брезговал. Другая имелась причина – с детства больной желудок. Ну, да на болячки свои Александр Василевич никогда не жаловался, привычки такой не имел, однако же старался держаться с осторожностью, и в пище, и – паче того – в питие.
Конечно же никто не стал кричать, что вот, мол, за Россию ведь только что пили, не далее как сейчас.
Хлудов же предложил! Ну, и что с того, что пили? За Россию-то можно и еще разок выпить… да даже не разок!
– Виват матушке России!
– Виват! Виват! Виват!
Выпили разом, стоя. Честь великая – с отцом-командиром-то!
– Ну, воля ваша, солдатушки, уважили, – рассмеявшись, Суворов махнул рукой. – Пойду… еще казачков навестить надо. Вам же… удачно гулеваньте! Но чтоб без этого… без всего… И офицеры чтоб караулы проверили!
После ухода начальства все еще больше взбодрились, затянули полковые песни:
В караул идешь – так горе,А домой придешь – и вдвое,В карауле нам мученье,А как сменишься – ученье!Песню подхватили все, даже хлудовские прихвостни, Петряков да Семенов.
Солдатушки петь любили, особливо – на марше, да и вот так – у костерка, на бивуаке. Песня сближала, сплачивала, с хорошей песней все трудности и лишения воинской службы переносились куда как легче.
Много человек собрались нынче у ляшинского «кошта». Восемь-десять человек, небольшой отряд во главе с капралом, именовались артелью, или, по-иностранному говоря – взвод.
Вместе несли службу, вместе и жили – и на постое и вот так, бивуаком. Почти все солдатское жалованье – семь рублей шестьдесят три копейки в год – шло в «общий котел», у Ляшина им заведовал опытный Никодим Иваныч. Туда же – и воинская добыча. Ну, это, если повезет…
Пели песни. Вспоминали былое. Пили. Жаркий костер рассыпал вокруг оранжевые колючие искры, такие, что доставали, казалось, до самых звезд. Пахло горькой полынью и порохом.
Где-то внизу, у реки, перекликались караульные – дежурные офицеры проверяли посты.
– А выпьем-ка, братушки, за нашего капрала!
Ну, это уже Прохор напомнил. Снова выпили. Добрались уже и до третьего бурдюка. Солдатушки постепенно пьянели. Впрочем, не только они одни… Слышно было, что и егеря, и казачки донские тоже уже давно не трезвые.
Водка, она ведь на кого как действует. Кто-то спит, кто-то поет, кого-то на приключения тянет, а кого – и в драку.
