– Думаю, Александр Василич, не стоит вражин раньше времени трогать, – хлебнув обжигающие щи, осторожно промолвил молодой человек.
Суворов удивленно приподнял левую бровь:
– То есть как это – не стоит? Любоваться прикажешь на них?
– Да нет, – облизав ложку, Алексей положил ее на стол. – Думаю, сначала нам надо свой подкоп подготовить, свою «мину» завести… Ложную!
– Так-так-та-ак! – комендант тоже бросил есть и азартно потер руки. – Ну-ну, говори, говори давай!
– Мы же знаем, что взрыв – сигнал к турецкому наступлению.
Так пусть и наступают… В то время и в том месте, что мы им своим вот этим взрывом укажем. Заодно – и разбойников прижмем.
– Славно! Ай, братцы, славно! – чуть подумав, господин комендант велел денщику принести водки. – А лучше, братец, наливки. Той, сливовой… Ага… Ну, с ложным взрывом понятно. А что с этими?
Тут вступил Круглов:
– А как все будет готово – так тех и взять! С двух сторон – с башни нашей и с шанца…
– А ежели там не будет никого?
– Тогда порох весь вытащить и засаду устроить.
Все одно ведь придут!
– Славно… – комендант вновь задумался, пригладив непокорный седоватый вихор. – А разбойники? Их нашли уж?
– Ищем, ваше превосходительство! – встав, вытянулся секунд-майор. – Бояна нам в этом помогает не-худо.
– Бояна? А дева та… Вы ее берегите, ага.
* * *Бояну и так берегли, что и говорить. Поселили здесь же, на комендантском подворье, в отдельных хоромах. Деньжат подкинули. Не так, чтобы очень, но на полдома уже хватило бы! Или на какой-нибудь маленький «эв».
По совету Ляшина девушка вновь изменила внешность – закрасила рыжину басмой, превратившись в эффектную брюнетку, да переоделась в «болгарское платье»: длинная юбка, передник, платок. Родинку над верхней губой белилами забелила, нарумянила щеки… Теперь уж никому не узнать… если пристально не вглядеться.
Предосторожности сии казались Алексею ничуть не лишними. Слуги госпожи Рашель, правда, сидели тихонько в доме, но ведь был еще и Мустафа-бей.
И Ивонна…
С Суворовым, в принципе, договорились обо всем. А уже назавтра…
* * *День четырнадцатое сентября одна тысяча семьсот семьдесят третьего года Ляшин запомнил надолго. Уже к вечеру была готова «ложная мина» – на обрывистом берегу речки Боруй, где с недавних пор было сосредоточено огромное количество самой разнообразной артиллерии и личного состава.
Взрыв ахнул в полночь! Он был такой силы, что казалось, задрожала земля.
