Ну, а окуней костлявых никто за рыбу не считал. Не рыба, а так, шушера.
– Здоров будь, дядько Влах! – завидев знакомого торговца, Ляшин помахал рукою.
Дядько поднялся на ноги:
– Эвон, Ляксей! И тебе здорово. Садись с нами, ушицы…
– Да только поел… Мне бы Бояну…
– Так с Радмилой она… Иль у телеги, Радмила вроде как в гостях.
Радмила – это была цыганка, торговка ушлая и на язык вострая. Однако – не злая. К ней-то Алексей и определил Бояну. Попросил на время пригреть по совету Никодима Иваныча. Наверное, за три-то дня оттаяла, отошла девчонка… Теперь можно и за дело, нынче отдыхать некогда.
Алексей обнаружил Бояну за самой дальней телегой, у рощи. Девушка сидела, привалясь спиной к теплому камню, и… Нет, не плакала, но похоже, грустила. Уставилась куда-то в одну точку и так сидела, не шевелясь, только лишь иногда что-то про себя шептала. Молитвы? Или – проклятия?
– Я не хочу жить, – девушка искоса посмотрела на присевшего рядом парня. – И не знаю, что делать. Он… он насиловал меня каждый день… Все правильно – я же была наложница, рабыня… А рабынь используют.
Всегда. Вот и Хашим-ага использовал… Ты, верно, тоже хочешь того же?
Пушистые ресницы дрогнули, глаза сверкнули грозою… Вспыхнули и тут же угасли… Бояна снова ушла в себя… вернее, хотела бы…
– Кое-кто обещал научить меня обращаться, – Ляшин вытащил из-за пояса ятаган. – Без твоей помощи – точно пальцы порежу.
– Порежешь, – девушка невольно улыбнулась. – Ты неправильно держишь. Дай, покажу.
Пожав плечами, молодой человек протянул клинок.
– Держи, видишь, как? – показала Бояна. – И вот так – бей!
Ударила, с ходу смахнув верхушки росшей рядом смородины. Быстро, но не торопясь. Без всякой суеты, спокойно…"
"– Главное – только наметить удар, – девчонка вернула оружие. – Дальше клинок сам пойдет. На, пробуй…
– Ага… Так?
Молодой человек размахнулся, ударил…
– Не так. Зачем такой сильный замах? Это же тебе не сабля, а просто большой и длинный нож.
Ну, это Алексей знал и так – солдаты рассказывали. В Османской империи не принято было ходить по городу с саблей… вот янычары и выкрутились.
Ножи-то разрешались.
– Так… Еще раз пробуй! Ага…
Ляшин усмехнулся – похоже, ведь вытащил-таки девчонку из черной меланхолии. Вон, и глаза заблестели, и порозовели щечки – вот уж дева-краса! Бояна уже переоделась на местно-турецкий манер – узкие коричневые шальвары, узорчатый полукафтан тонкого темно-голубого сукна с глубоким вырезом и широкими рукавами, из-под кафтана выглядывала беленая полотняная сорочка.
