По правде говоря, она действительно не очень представляла себе, что именно входит в понятие «осуществить супружеские обязанности». Мать ее, собираясь подарить мужу долгожданного сына-наследника, умерла при родах, когда Эмме было шесть лет. Девочку воспитывал отец, и хотя он был замечательным родителем, материнского совета ждать от него не приходилось. Когда пришла пора подготовить Эмму к брачной ночи и всему, что с этим связано, он долго мялся, краснел от смущения и наконец произнес грубоватым тоном:
«Теперь твой муж, дочка, будет делить с тобой постель».
«Да, отец», — пробормотала Эмма, ожидая дальнейших разъяснений. Однако их не последовало.
— Возможно, если бы миледи смогла описать нам свою брачную ночь… — мягко предложил архиепископ.
Эмма резко вскинула голову:
— Описать брачную ночь?!
— Ну не всю, разумеется… — Святой отец покраснел и, беспомощно разведя руками, поглядел на короля.
Внезапно потеряв терпение, Ричард II спросил прямо:
— Миледи, делил ли ваш муж с вами постель в брачную ночь?
— О да, — с облегчением улыбнулась Эмма, Значит, все-таки их брак был «осуществлен».
— Да, государь, его люди раздели его и положили ко мне в постель. Я думала, от его храпа крышу снесет…
— Пусть так, но прикасался ли он к вам? — нетерпеливо продолжил расспросы архиепископ.
— Прикасался ли он ко мне? — Эмма снова неуверенно затихла, стараясь припомнить. На миг она встревожилась, что это ей не удастся. Судя по выражению лиц короля и архиепископа, это было очень важно. — Да, милорд. Ночью он на меня навалился.
По правде говоря, я чуть не задохнулась! — И, понизив голос, она добавила: — Герцог был совсем пьян, государь. Он даже не проснулся, когда я оттолкнула его.
Вместо того чтобы порадоваться этому известию, архиепископ и король с отвращением переглянулись и поморщились, словно от зубной боли, а затем архиепископ устало спросил:
— А что произошло утром?
— Утром?.. — Эмма снова нахмурилась. Все-таки это было два года назад. — Насколько помню, милорд, я проснулась первой. Да-да, первой.
Я проснулась, встала и оделась за ширмой. Когда я вышла, мой муж… Ах да, он играл кинжалом в постели и порезался, — удивленно припомнила она события того утра.
— Порезался? — переспросил архиепископ, подозрительно сощурив глаза."
"— Да, — кивнула Эмма. — Возможно, он еще не совсем протрезвел с прошлого вечера. Так или иначе, он вытер кровь простыней. Я собиралась помешать ему, потому что знала, как трудно отстирывается кровь, но тут в дверь постучали.
