Сейчас небезопасно покидать замок без сопровождения. Однако в этот раз ее охраняли мы с епископом.
— Он прав, Эмори. Лорд Рольф сумел бы защитить твою жену, и вообще все кончилась благополучно: она нашлась! — Блейк встал рядом с Эмори и одарил Эмму лучезарной улыбкой: — Не обращайте внимания, миледи, на его нынешнее настроение. Просто он никак не может поверить в свою удачу. Ему бесконечно повезло и с прелестной женой, и с домом… Так что теперь он боится: вдруг изменчивая судьба отнимет это счастье с такой же легкостью, как подарила!
Эмори хотел было возразить на слова друга, но с удивлением понял, что Блейк прав.
Господи, это действительно так! Хотя он по утрам всегда пребывал в дурном расположении духа, теперешняя его ярость была вызвана в первую очередь страхом потерять жену. После неудачной брачной ночи он боялся, что Эмма, найдя его неуклюжим здоровенным болваном, побежит подавать королю петицию о расторжении брака. Человек, в поте лица трудившийся, чтобы приобрести хоть небольшое имение, получив желаемое, да еще с такой невероятной легкостью, невольно испытывает суеверный страх.
Если бы леди Эммалена была уродливой, Эмори не так бы волновался. Жизненный опыт говорил ему: ничто в этой жизни не дается даром. Судьба преподнесла ему прелестную жену, а значит, у такого везения должна быть своя цена.
— Моему мужу повезло, что у него такой преданный и милый друг, — пробормотала Эмма. Шагнув вперед, она взяла Блейка за руку и подвела к столу, из-под которого он недавно вылез. — Надеюсь, он вас ценит.
Эмори не расслышал ответных, несомненно, галантных слов друга. Новобрачная усадила Блейка за стол, желая продолжить разговор без посторонних. С растерянным удивлением Эмори наблюдал, как после нескольких слов, сказанных ее нежным голоском, все вокруг закипело, слуги засновали туда-сюда, занятые неотложными делами. Караульные заняли свои посты. Помогавшие на кухне поспешили вернуться к своим обязанностям, остальные стали не спеша рассаживаться за столы в ожидании завтрака. Все старались держаться подальше от Эмори.
Спустя несколько минут в зал внесли кушанья и эль."
"Эмори остался стоять в одиночестве, едва обратив внимание на епископа и Рольфа, которые бросали на него странные взгляды. Мысль о том, что он вновь оказался посторонним, не давала ему покоя. Эмори с детства чувствовал себя отверженным. Будучи незаконным сыном знатного дворянина, он был отлучен от семейного круга отца, но в то же время отличался и от своих деревенских сверстников.
