Внезапно он оживился:
— Может быть, ты хочешь сменить одежду? Я велел сшить для тебя платье. — Она резко обернулась к нему, и Бертран, смутившись, добавил: — На всякий случай.
Эмма отвернулась, не желая продолжать этот разговор, но чувствовала, что Бертран все еще неуверенно переминается у нее за спиной.
— Оно желтое, — пытался заинтересовать он ее. — Ты в нем будешь выглядеть прелестно.
«Словно у меня желтуха», — мрачно поморщилась Эмма. Желтый цвет ей не шел, а вот в золотом она выглядела очень мило. Впрочем, дело вовсе не в цвете.
Она не надела бы ни одного платья, сшитого по его заказу. Дерзость этого поступка вынудила бы ее отказаться. Какое бы платье он ей ни принес, она разорвет его на клочки и растопчет. Или сделает из него веревку, чтобы повеситься…
— Веревку?.. — выдохнула она, глядя вниз на узкую полоску земли под окном.
— Что ты сказала?
Эмма повернулась к нему и обольстительно улыбнулась.
— Да, пожалуй, сменить платье будет приятно, — проворковала она и подумала, что одним платьем ей не обойтись, нужно что-то еще попросить.
— А тряпки?
— Тряпки? — растерянно моргнул Бертран.
— Мне нужны тряпки, милорд. Много тряпок.
— Много тряпок?
— Да, для моих женских дней. — Когда он недоуменно нахмурился, Эмма широко улыбнулась: — Для меня это всегда ужасное испытание. Они длятся долго, и кровь течет ручьем, как река Темза. Мне понадобится много чистой ткани. Очень много.
— Очень много? — Взгляд его бегло коснулся низа ее живота, и он позеленел, словно его сейчас вытошнит.
Эмма с невероятным удовольствием наблюдала его смущение.
— Да. У меня кровь идет так сильно, что однажды почти утопила Эмори. Моя служанка говорит, что никогда не знала женщины с такими обильными кровотечениями. Она каждый раз удивляется, что я не истекаю кровью до смерти… Что-то неладно, милорд? Вы так бледны.
— Нет-нет! — Судорожно глотнув, он попятился к двери. — Я сейчас же велю прислать вам чистого полотна. — Спотыкаясь, он выбрался из комнаты и с силой захлопнул за собой дверь.
Эмма лучезарно улыбнулась и вновь выглянула в окно, внимательно оглядывая стену замка и окружающую местность.
Ее нельзя было назвать совсем не охраняемой. На углу стоял на страже один человек, и второй — там, где стена здания смыкалась со стеной, окружавшей внутренний двор. Эмме оставалось только надеяться, что, если она дождется ночи, темнота и скука придут ей на помощь.
Через некоторое время после ухода Бертрана дверь отворилась. Вернулась служанка с полной кружкой взамен пролитой.
