Седрик Кенвик с детства позволял единственной дочери бегать по всему замку, а Фальк, муж Эммы, никогда не задерживался здесь надолго и совершенно не интересовался занятиями жены, как, впрочем, и ею самой.
Качая головой, Рольф приблизился к сестре и похлопал ее по плечу. В этот момент она нагнулась над котлом. Его неожиданное прикосновение привело к тому, что она чуть не свалилась в кипящее варево. Рольф успел ухватить ее за талию и мгновенно оттащить прочь. Вздохнув, он поинтересовался:
— Эм, неужели ты не можешь предоставить это слугам?
— Рольф! — воскликнула миниатюрная блондинка, оборачиваясь, и бросилась в его объятия, но вспомнив, что находится в трауре, отступила на несколько шагов и выпрямилась.
— Как ты поживаешь? — осведомилась она более спокойным и сдержанным тоном.
— Я сейчас заживо сварюсь. Так что, знаешь, давай перейдем в какое-нибудь другое помещение и поговорим, — сухо ответил он, беря ее под руку.
— О нет, Рольф! Я не могу. Я должна до конца присмотреть за крашением.
— За крашением?.
. — Рольф с недоумением посмотрел на котлы.
— Каждый кусок ткани в замке покрашен в черный цвет, — объявила Эмма, снова направляясь к котлам.
— Каждый кусок ткани? — Рольф окинул взглядом черный наряд девушки. Он узнал платье, в котором она являлась на аудиенцию к королю. Только тогда оно было бледно-голубым. Он вспомнил мрачный траурный костюм Сиберта и невольно перевел взгляд на прачку: она тоже была вся в черном. Похоже, его родственница решила заставить всех обитателей замка оплакивать смерть Фалька.
— Да. Осталось только это, — Эмма помешала в котле. — Постельное белье.
Рольф вытаращил глаза:
— Постельное белье? Ты выкрасила даже постельное белье?!
Эмма нахмурилась, сурово глядя на него через плечо: ей явно пришлось не по душе прозвучавшее в его голосе недоверие.
— Мы же в трауре, Рольф. Мой муж скончался на прошлой неделе.
— Да, но… О Господи, Эм! Ты же его едва знала! Ведь он за прошлый год провел здесь, дай Бог, неделю… в общей сложности.
— Это так, — безрадостно подтвердила она.
— Ты ведь наверняка его не любила?
Эмма насупилась:
— Конечно, любила. Он же был моим мужем. Мой долг состоял в том, чтобы любить и почитать его.
— Но, Эм, — Рольф тряхнул головой и вновь взял ее за руку, оттягивая от котлов. — Мне необходимо с тобой переговорить. Это очень важно.
— Это тоже очень важное дело, Рольф. Я сейчас в трауре и должна выказывать уважение покойному.
— Да-да, но то, о чем я говорю, слишком важно.
