Бежать Эмма не собиралась. Она не покинет мужа, но если бы ей удалось чем-то ему помочь! Пока он легко справлялся с нападающими, но рано или поздно придет усталость, и тогда…
Мысль эта привела Эмму в ужас, и она стала судорожно шарить глазами в поисках какого-нибудь оружия. Например, хорошего камня, чтобы запустить В разбойников. Конечно, убить она их не убьет и даже не ранит, но, может быть, отвлечет хоть одного из них и даст возможность Эмори расправиться с врагами поодиночке. Наконец она увидела подходящий камень и едва успела его подобрать, как раздался дикий вопль — меч ее мужа глубоко вонзился в живот одного из разбойников.
Но теперь Эмори грозила смертельная опасность от второго противника, уже занесшего над ним свой меч.
Эмма испустила отчаянный вопль и одновременно швырнула камнем в злодея."
"Эмори поморщился от неистового крика жены. Камень просвистел мимо его плеча и ударил нападающего. «Ну и голосок!» — усмехнулся про себя Эмори. Какими легкими должна обладать его жена! С одной стороны, он был тронут тем, что она волновалась за него.
Приятно, что она не хочет его смерти. Однако с другой стороны, его оскорбляло то, что она сочла, будто он нуждается в ее помощи. Он ведь все-таки воин, и это его дело — защищать ее. А она должна отдыхать под деревом и кротко поджидать, пока он освободится. Впрочем, до сих пор жена его не выказывала никакого понимания того, где ее место. Разве не велел он ей спасаться, не отослал в замок? Так нет же, она здесь и отвлекает его во время боя!
Эмори стремительно высвободил из своей жертвы меч и нанес смертельный удар в грудь второго разбойника, оторопевшего после удара камнем.
На мгновение лицо его потрясенно застыло в маске ужаса, но уже в следующий миг ее сменила гримаса последней муки: меч Эмори вонзился ему в сердце.
Эмма закрыла глаза, чтобы не видеть жуткого зрелища, бессильно прислонясь к дереву. Жесткая ладонь сжала ее плечо. Она с трудом подняла глаза на осунувшееся лицо мужа. Он смотрел на нее напряженно, даже грозно, и она не могла понять странную игру чувств, отражавшуюся в его взгляде: гнев мешался в нем с чем-то другим… неясным…
— Я велел тебе скакать в замок.
— Я попыталась… — жалобно прошептала Эмма, вспоминая краткий порыв прислушаться к внутреннему голосу, приказывавшему подчиниться мужу.
Эмори вспомнил, как лошадь Эммы, почти неуправляемая, как ему показалось, вырвалась на поляну. Он вздохнул и виновато проговорил:
— Наверное, я слишком сильно ударил твою кобылу.
