Отчим кивнул в сторону двери, я растерянно оглянулась и обнаружила за своей спиной молодую женщину. Вздрогнула от неожиданности. Откуда она, вообще, там взялась? Шагов ведь не было слышно."
"— Здравствуйте, — выдавила тихо.
Незнакомка смерила меня долгим взглядом и слегка склонила голову. Видимо, этого в ее понимании было достаточно для приветствия. Бледно-зеленые глаза женщины смотрели на меня изучающе, огненно-рыжие волосы, собранные в красивую волну и аккуратно закрепленные сбоку, выглядели слишком ухоженными для того, чтобы принадлежать простой прислуге.
Платье из зеленого бархата, маникюр модного нюдового оттенка и красные туфли на десятисантиметровой шпильке тоже говорили в пользу того, что эта мадам не стала бы пачкать свои ручки грязной работой.
— Татьяна будет следить за порядком и руководить штатом прислуги. Мы наняли горничную, повара и садовника. — Отчим милостиво указал мне на стул. — Позавтракай, Варвара. Расскажи, как складывается твоя самостоятельная жизнь? Как Альберт? Давно не видел вас вместе.
Ну, вот. И что он пристал к моему жениху? Тот же ясно в наш прошлый визит дал понять, что не хочет брать продукцию его птицефабрики на сбыт в свои магазины. Замялась, подбирая слова, и, наконец, решительно выдохнула:
— Поднимусь к маме.
Развернулась и припустила бегом вверх по лестнице.
— Не стал бы этого делать, — послышался его недовольный голос за спиной, но меня уже было не остановить.
Глава 2
Что такое могло произойти в моем доме за пару недель с прошлого визита? Почему я его совсем не узнаю? Неприятное тревожное чувство холодило грудь, в ушах звенело.
— Мама! — Тихонько позвала, приоткрыв дверь в ее спальню.
Ответа не последовало. Вошла, огляделась: внутри было темно и тихо. Интерьер в темно-зеленых тонах выглядел довольно мрачновато и даже пугающе. Такая обстановочка кого угодно могла бы вогнать в лютую депрессию, не удивительно, что мама в последнее время выглядела уставшей, тусклой и серой.
Подошла к окну, раздвинула шторы и открыла форточку.
Дневной свет ворвался в комнату вместе со свежей утренней прохладой, запахом озона и привкусом моря. Обернулась к кровати. Мамино некогда красивое тело покоилось на шелковых простынях неподвижно, словно застыло. Она лежала в странной позе: как эмбрион, свернувшись и словно желая закрыться от всего мира под защитой одеяла.
— Эй, мам, — села и погладила ее по плечу.
Она шевельнула губами, но глаз не открыла.
— Мамочка, — позвала еще раз и легонько потрясла.
