— Да, — тут же подхватил мой кавалер, — обстоятельства, знаете ли…
— Угу, — подмигнула ошарашенной женщине, — говорят, что скоро станет заметно.
И нарисовала в воздухе круглый живот.
— Ой-ой-ой, — запричитала тетушка, — тогда да, конечно… Молодец, Альбертик, что не бросил… Ох, пойду-ка я еще Ифире расскажу.
— И Сулейману-абый, — с понимающим видом кивнул Ревинер. — Только Лаяза-апа не говори, совсем с ума сойдет от таких новостей…
— Конечно, — встала из-за стола женщина, — что я, по-твоему…
И дальше последовал приятный слуху непереводимый винегрет из башкирских слов.
— Тебе хорошо? — Спросил у меня Артем.
Мне хотелось прыгать от счастья.
— Хорошо, — призналась, боясь в очередной раз встречаться с ним взглядом.
С каждым новым глотком шампанского бороться с самой собой становилось все труднее, и тянуло к этому мужчине все сильнее и непреодолимее. За нашими спинами уже подходил к концу фееричный танец молодых с нелепыми па и постановочными поддержками.
— Потанцуем? — Вдруг предложил мой «парень», снимая ненавистную бабочку и пряча ее в карман.
Расстегнул две пуговицы на вороте рубашки и вдохнул с облегчением.
— Нет, — смутилась, поднимая на него глаза. — Если только ты не хочешь, чтобы тебе оттоптали всю обувь.
— Хочу. — Артем встал, взял меня за руку и потянул за собой. — Мы в одной лодке, я не танцевал, наверное, лет десять. Но такая девушка… В таком платье… на которую все шеи сворачивают весь вечер… — Прижал меня к себе и взглянул в глаза. — Просто грех не потанцевать с такой.
— Понятно, — прильнула к нему, уткнувшись носом в плечо. Его одежда пахла свежестью, будто только что была с веревки, где до этого сушилась на морозе. — Тогда веди ты.
И доверилась его чувству ритма. Мы двигались плавно, будто просто покачиваясь на волнах. И мне в эту минуту больше всего хотелось, чтобы его губы немедленно проложили дорожку из поцелуев от мочки моего уха вниз к ключице. Но танец под пристальным вниманием гостей по-прежнему оставался вполне целомудренным.
— У твоей сестры такое лицо, — произнес он мне на ухо, — будто она поняла, что поставила не на ту лошадку.
"
"— Зато мама улыбается, — выдохнула, стараясь не утонуть окончательно в глубине ощущений, электричеством бегающих под моей кожей.
— Он смотрит на нас, — эти слова ненадолго вернули меня к реальности. — Альберт.
— Поэтому твоя рука сейчас на моей пояснице?
«На моей обнаженной пояснице!» — так и захотелось крикнуть. «А-а-а!!!» И попросить, чтобы он опустил ее еще ниже.
