Спокойно смотреть на все эти издевательства я не смогла и пару раз останавливала тяжёлую руку кухарки, которую та заносила для очередной пощёчины. За это я получила выговор и предупреждение от мадам Доры, но мне было плевать: не могла спокойно видеть такое обращение с ребёнком.
Жаль только, что невозможно было всегда находиться рядом, и девочке всё равно доставалось много оплеух. А моё предупреждение подпалить зад мадам Геры не принесло результата, и я снова получила выговор от экономки. Думаю, если бы не отсутствие других желающих поработать в этом замке, меня давно бы выгнали: уж слишком я оказалась наглой (это со слов мадам Доры).
На самом деле я добрая и хорошая девушка... ага, когда сплю...
Ну и, естественно, чтобы я не наглела, на меня спихнули самую тяжёлую работу: чистить ковры, которые перед этим необходимо собрать, отнести во двор, там уже отряхнуть, а после пройтись щёткой с довольно неудобной ручкой, которая от усилия соскальзывала, и из-за неё мои пальцы были стёрты в кровь.
Когда это случилось в первый раз, то от боли, обиды и бессилия на меня накатила неуправляемая злость.
Молнии вспыхнули неожиданно ярко и, подпалив ковёр, спрятались. Скрыть тёмные места мне не удалось, и за испорченный ковёр мадам Дора предупредила, что вычтет из моего жалования его восстановление. Кажется, этот месяц я буду работать бесплатно. Злясь на саму себя и за несдержанность, я с ещё большим рвением приступила к ночной медитации.
Помимо ковров мне приходилось стряхивать пыль с тяжёлых портьер, удивляясь её количеству и не понимая, почему их нельзя просто постирать.
После этих занятий к вечеру я не чувствовала рук и ног, тяжёлые и, казалось, неподъёмные шторы оттягивали мои руки до самой земли. И в завершение чистила камины в каждой комнате, которые не топились, но сажу, видимо, давно не убирали, ожидая моего появления.
Ну а после нескончаемой уборки в замке, ночью, когда все спали, я помогала Дее на кухне перемыть посуду, отскрести пол: девочка была настолько худенькой и слабой, что я не могла ей не помочь.
— Дея, может, чаю выпьешь и булочку съешь? Скажу Гере, что это я съела. — Кормили здесь неплохо, но немного. Девочка, мотнув головой, как всегда, отказалась.
Этот маленький ребёнок был тихим и молчаливым. Как только мы заканчивали наводить порядок, она шёпотом благодарила меня и быстро сбегала в комнату. Там Дея укладывалась на продавленный матрас, лежавший на полу, укрывалась с головой грязным тонким одеялом и засыпала.
