Когда во время семейного завтрака я сказал отцу, что мне надоело танцевать с учителем, так как чувствую себя совершенным дураком, он только скривился. А мама вдруг сказала:
— Дорогой, в этой глуши Брену не с кем общаться. Кроме Келлии Оринис других девочек его возраста в крепости нет. Когда мы вернемся в столицу, наш сын будет вести себя, как дикарь, который увидел леди впервые.
— У Брена есть ты.
— Ему нужна ровесница для общения.
— Человечки — коварные существа, а после запрета применения ментального внушения не знаешь, чего от них ожидать, — нахмурился отец.
— Особенно от этой дикарки. Она растет без материнского влияния. Прилично, как подобает леди, ведет себя через раз. А то и через два. Ты её видела? Дикое невоспитанное существо.
В тот момент от еле сдерживаемого гнева я согнул вилку. Назвать Келлию... диким существом?! Она же самая удивительная девочка Ритании!
— Брен, силу некуда деть? — лениво заметил Гальд.
Взгляды родных сошлись на мне. Но к тому времени я уже научился скрывать от родных истинные эмоции, ведь иначе мне не видать встреч с Келлией.
Поэтому я быстро овладел собой.
— Решил проверить, смогу ли. Вот получилось!
С дурацкой торжественной улыбкой я поднял серебряный столовый прибор над столом, чтобы все хорошо рассмотрели результат моей силы.
Отец наградил меня нечитаемым взглядом. Родерик покачал головой и выразительно закатил глаза. Гальд фыркнул. Но мама посмотрела на меня странно. Почему-то показалось, что своей выходкой её я не провел.
— Ладно, — вздохнул отец, — эти двое друг друга стоят.
Пока ещё оба дикие и бестолковые. Дорогая, только присматривай за ними. Особенно за человечкой.
***
Наша дружба с Кел началась странно.
С договора.
Она согласилась дружить со мной, если я научу её стрелять из лука и драться на кинжалах. Но за то, чтобы видеть ее глаза, которые все чаще смотрели с удивлением или любопытством, но без гнева и презрения, я готов был согласиться на многое. Даже на это странное предложение.
Стрелять из лука у Кел получалось неплохо, но с кинжалами дело обстояло хуже.
Однако всему свое время, думал я. Пока моя подруга как-то не проболталась:
— Знаешь, зачем мне это надо? — Кел потрясла перед моим носом самодельным луком, который я ей смастерил. — Чтобы постоять за себя, когда сбегу отсюда. Я проберусь в Астанию и найду маму.
Я поразился той твердости и решимости, которые застыли на ее лице. И наивности подруги. И испугался. За Кел. Если она, правда, сбежит, то попадет в лапы оркам.
