Старлей даже головой покрутил:
– Лихо у вас получилось, товарищ майор…
Я пожал плечами:
– Да нечем тут гордиться. Обычный генератор, в рабочем состоянии, горючего навалом. Пойдемте теперь осмотримся как следует, со всеми удобствами…
Итак, шесть столов – простых, рабочих, но сделанных с хваленой немецкой аккуратностью. Но то, что на них укреплено, – в таком состоянии, что невозможно и понять, что перед глазами.
– Это не наши, честное слово, товарищ майор, – сказал старлей. – Обычная пехотушка, царица полей, могла б и похулиганить сгоряча, но мы-то приказ помним прекрасно, и люди у меня смышленые…"
"Вот тут московский мальчик с двумя курсами ИФЛИ определенно угодил пальцем в небо.
Наши – случалось мне видеть – действовали бы совершенно иначе: пусть и возникни у кого охота похулиганить, двинули бы пару раз прикладом наобум, и очень быстро надоело бы. А здесь все было порушено, ручаться можно, с теми самыми, характерными немецкой аккуратностью и педантизмом.
Работали обстоятельно и не в спешке. Ни единого самого маленького приборчика или устройства не осталось целым. Обломки аккуратно сброшены на пол. Абсолютно невозможно определить, для чего эта хитрая машинерия предназначалась, ни кусочка головоломки не собрать. Один из столов раньше был сплошь покрыт радиолампами, установленными, судя по сохранившимся подставкам, блоками, по какой-то непонятной системе, но от ламп остались только цоколи со смятыми, погнутыми металлическими потрошками – да и цоколи, добрая их половина, выбиты из гнезд горизонтальными ударами.
В хлам, вдрызг, в щепки… Хоть академика сюда приводи, хоть самих Эдисона с Лодыгиным – ни за что не разберутся, для чего все это было устроено, а уж мне-то, обычному военному инженеру, и голову ломать не стоит.
Ага. Вот они, орудия производства, не брошенные на пол, а аккуратно, в рядок, сложенные у стены, – кувалда, кое-где в стеклянном крошеве, длинный лом и топор с обтянутым резиной топорищем – им и рубили кабели, что тут думать.
Аккуратисты… Непохоже, чтобы их так уж поджимало время…
Стоял там еще рабочий стол. Перехватив мой взгляд, старлей торопливо сказал:
– Смотрели, пусто, ни единой бумажки, ни детальки…
Несколько массивных жестких кресел – не ровесники дома, но довольно старые. Ни одно не перевернуто. Высоченный тяжелый на вид шкаф у противоположной стены, метрах в двух от угла. Вот и вся обстановка.
