Ни трезвым, ни пьяным – никак.
Кейт была права. Он ее любит. Даже зная, что она сделала, он ее любит. Любит ее упорство, боевой дух, настойчивость. Любит ее силу и независимость. Как она все делает по-своему и не полагается на то, что ей предлагают, как знакомые ему аристократки. Он любит целовать ее, обнимать, заниматься с ней любовью.
Одно прикосновение к другой женщине – то, что позволил другой женщине прикоснуться к себе, – было достаточным предательством, чтобы ему даже физически стало плохо.
Грегор говорил себе, что не сделал ничего неправильного.
Это Кейт предала его. Но тогда почему у него такое чувство, будто его сейчас снова вырвет?
Мрачно посмотрев на спящую в кровати женщину, он выудил пару монет из своего кошеля и оставил их на постели. Потом он извинится, но ему нужно отсюда убраться, или он снова опозорится.
Он поспешил из трактира, к счастью, ни на кого не наткнувшись. Еще едва рассвело и большинство посетителей, вероятно, по-прежнему спали после ночного веселья.
Грегору требовалось умыться.
Сделав небольшой крюк по дороге в башню, он остановился у реки искупаться. Берег был покрыт снегом, а река почти замерзла, но даже купание в ледяной воде не помогло смыть пятно преследующей его вины. Сколько бы раз он ни повторял себе, что ничего плохого не сделал, что он ничего ей не должен, он так и не смог убедить себя, что это правда.
Может, Грегор и не пошел до конца, но натворил достаточно.
Единственный способ почувствовать себя снова чистым – это рассказать Кейт, что он сделал или пытался сделать.
Поймет ли она? Между ними все так запуталось, что он не знал, но он расскажет ей и извинится. Как бы все ни было плохо, он не должен был этого делать."
"Она больно его ранила, но ему не следовало так поступать. Он любит ее. Он собирается попытаться поверить ей. Если она сказала, что не обманывала его, он сделает все возможное, чтобы поверить ей.
Мрачно приняв решение, Грегор вылез из реки и быстро, очень быстро – натянул рубаху, чулки и штаны. Он потянулся за своей накидкой, когда услышал сзади какой-то шум.
С головой, все еще мутной от последствий ночных излияний, и заторможенными от холода движениями он едва успел уклониться от ножа, целившего в правую нижнюю часть его спины. Учитывая положение, такой удар убил его за минуту или две.
Он почувствовал, как лезвие пронеслось мимо, когда он повернулся, ударил рукой по запястью нападавшего и ударом ноги сбил его с ног. Это оказалось удивительно легко, учитывая размеры нападавшего.
