Это не его дело, а ее. Она хотела сделать это сама, может, даже должна сделать это сама. Сейчас только это имеет значение, и только об этом она хочет думать. Ее мир так долго вращался вокруг Грегора и будущей прекрасной жизни, что Кейт забыла обо все остальном. Как она могла забыть свой долг перед матерью и остальными жителями деревни? Ценой за спасение должно стать свершившееся правосудие. У Кейт может больше не представиться шанса оказаться так близко к человеку, ответственному за их смерть, и она его не упустит.
Всю боль, всю ненависть, все несчастья она обратила к мести.
Нет, она приняла их. Они давали ей цель.
Ослабив хватку вокруг рукоятки кинжала, Кейт отпустила его. На время.
Грегор проснулся от храпа и застоявшейся вони пропитанной виски рвоты. От запаха свело желудок, и к горлу снова подступила желчь, угрожая вырваться наружу.
Он понял, что вырвало его, и отвратительная ночь всплыла в памяти с удивительной ясностью, учитывая количество выпитого и состояние раскалывающейся головы.
Грегор чувствовал себя ужасно и, скорее всего, это заслужил.
Он заморгал, стараясь очнуться, а потом посмотрел на женщину, лежавшую рядом.
Он поморщился. Господи, ему нужно выбираться отсюда. Но малейшее движение причиняло невыносимую боль и угрожало остаткам контроля над собственным желудком. Со скрупулезной осторожностью он освободился из крепкой, как тиски, хватки женщины.
Он понял, что храпит не Мэгги, а мужчина в комнате рядом.
Черт, что он делает? Оглядевшись, Грегор испытал приступ отвращения и ненависти к себе.
Он этого хотел? Пьяных бессмысленных связей в трактире, где просыпаешься под звуки храпа другого пьянчуги?
Он вел себя как идиот. Прошлая ночь послужила ему уроком. Он провалился. С треском. Даже со ртом Мэгги на своей плоти он продолжал видеть лицо Кейт, слышал ее голос и знал, что не сможет этого сделать. Не хочет этого делать, даже если бы Мэгги удалось его возбудить.
Он валил все на виски, но знал, что дело не только в этом. Как только ее рот оказался на нем, ему захотелось оттолкнуть ее.
Он пытался сосредоточиться, пытался думать о том, что она делает, пытался подавить отвращение, но ничего не вышло. Через пару секунд Грегор проиграл, едва успев схватить ночной горшок вовремя.
Он потерял содержимое желудка от того, что женщина пыталась удовлетворить его ртом – должно быть, он первый.
Мэгги проявила удивительное понимание, посоветовала прилечь и попытаться снова, когда выветрится виски. Грегор вырубился, зная, что этого никогда не будет.
