Было мне на редкость херово, болело все, что могло болеть и даже то, что, вроде как, никогда не тревожило.
И, наверно, впервые за все время, что я пашу на благо Родине, остро пожалел о том, что сдался Васильичу.
До этого все было больше в шутку, и жалость тоже.
Ну, потому что я же не дурак малахольный, и прекрасно понимаю, насколько мне повезло, на самом деле. Выгрести с моей биографией в перспективу нормального и даже интересного будущего…
Это дорогого стоит.
Мне, чисто по-мужски, ужасно нравилось то, чем я занимаюсь.
Со всеми минусами, проебами, тягомотиной отчетов, многочасовыми сидениями в жопе мира на прослушке, опасностью, начальством придурковатым… Все равно это была та деятельность, та работа, о которой, наверно, каждый мальчишка в детстве мечтал.
И я мечтал, не исключение.
И вот теперь, уже когда потерял всякую надежду на нормальное будущее, и не прыгал выше головы, приземленно мечтая о своем небольшом тихом деле, судьба повернулась лицом и показала свой дружелюбный оскал.
И мне, и сестренке моей.
Хотя, честно говоря, женщине всегда легче устроиться в этой жизни, даже с таким неоднозначным прошлым, как у Люськи.
Достаточно встретить мужика, способного ради нее на многое.
Каменный полкан, при всех его ебучих недостатках, был способен ради Люськи на все. Вообще на все. Так же, как и я, впрочем.
Так что сестренке проще было вырулить в нормальную жизнь.
Да я бы и сам ее туда выпнул, если б нашла мужика хорошего. Не стал бы за собой тянуть.
Потому что для меня ситуация была вообще херовая.
Судимость, она как клеймо. Нужны либо большие бабки, либо большие связи, чтоб все это дело нивелировать.
А уж о том, чтоб устроиться на нормальную работу, или получить кредит в банке на развитие своего дела… Тут только мечты.
И потому то, что в итоге, после наших длительных пьяных бесед, предложил Васильич, поначалу показалось бредом, потом сказкой… Потом я протрезвел, прикинул хрен к носу… И обрадовался.
И уцепился за эту возможность.
Потом я, конечно, не раз эту минуту принятия решения проклинал, но всегда как-то… Не всерьез.
Ну как можно всерьез отказаться от работы тайного агента? Негласника, постоянно находящегося на острие, на пике?
Да это же кайф! Это же адреналин, это — жизнь самая!
И вот теперь, эта жизнь самая открылась мне с другой стороны.
Я прихлебывал из горла бутылки, машинально потирал щеку, по которой нехило так прилетело от Светочки… И понимал, что никак не повернуть мне ситуацию в свою сторону.
