Черт! Так все стройно в голове выходило! А теперь… — Мне нужна помощь…
— Ты где? — тут же отрывисто спрашивает брат, и я понимаю, что не с того начала, неверный тон выбрала! Он точно решил, что я опять вперлась куда-то! А я уже больше полугода никуда! Я вообще девочка-цветочек теперь!
— Вить, ты не так понял, — тараторю быстро и смущенно, — я дома, все хорошо, ну ты чего?
— Так… Ты мне нервы не делай, Свет, — он, судя по голосу, немного выдыхает, — мне и так есть кому этим заниматься… Чего ты хотела? Как помочь?
Ох… Люблю своего конкретного братика…
А он меня, интересно? Вот сейчас и проверим…
— Тут… Понимаешь… С одним человеком неприятность произошла…
Делаю драматическую паузу, ожидая уточняющего вопроса и прикидывая, что, наверно, все же неправильно я поступаю.
Надо разговаривать лицом к лицу… Но проблема в том, что Витька эти пару дней плотно на работе, его жена, Сашка, уже жаловалась, а мне вопрос надо решить как можно быстрее. В контору к нему не приедешь по-простому, это тебе не ФСБ папино, это посерьезней даже структура…
Вот и остается только телефон.
А по телефону он не увидит моих глазок котика из Шрека. Значит, половина обаяния пропадет…
— Светка! Выкладывай давай скорее! — торопит Витька, — Максименко, тормозни. Я еще не до конца все проверил!
На заднем плане мужской бубнеж.
Понимая, что время мое близится к концу, выдыхаю и бросаюсь в прорубь:
— Его зовут Максим Курагин. Помнишь парня, который спас меня зимой?
В трубке настороженное молчание, и я начинаю говорить быстро-быстро:
— Понимаешь, он у нас в универе учится, и сегодня его арестовали! Сказали, что что-то нашли, наркотики.
Но он не такой, Вить! Он вообще не такой! Он бы не стал! Я думаю, его подставили! Понимаешь, мой бывший… Вернее, у меня с ним никогда ничего не было… Но он думал, что мы вместе… И вот он скорее всего… Понимаешь, я не сразу поняла, не сразу сообразила, а потом… Потом у меня доказательств — то нет! И я решила…
Тут меня перебивает сначала нечленораздельный мат, а потом вполне членораздельный рев:
— Да как ты умудрилась с ним пересечься-то?
Я на полсекунды ошарашенно замираю, а затем, решив, что брат мог из моего словесного потока и не уловить какую-то информацию, повторяю:
— Он в нашем универе… Учится…
— Студент, мать его… — Витька опять долго ругается, что на него, обычно очень сдержанного, вообще мало похоже, затем выдыхает, — Максименко, свободен.
Потом с тобой разберусь.
