— Два раза, говорю, перепало, — невозмутимо поясняю, не отрывая от нее взгляда.
В полутьме Светочка выглядит потусторонне. Ведьмочкой зеленоглазой, с растрепанными кудрями и фарфорово-бледной кожей. Вкусно смотрится. Попробовать хочется.
И я себя специально торможу, хотя, в принципе, уже знаю, чем завершится сегодняшний вечер. И как пройдет сегодняшняя ночь. После нашего бешеного поцелуя понятно все сразу.
И я более чем уверен, что Света тоже все понимает. И что не просто так она избавилась от своего мажора и вышла сюда.
Где никто нам не помешает.
Сделала первый шаг, успев даже раньше меня.
Я еще только отслеживал ее взглядом в толпе, отвлекаясь на бесконечные поздравления и повисания на шее. И прикидывал, как решить вопрос.
Голова в этот момент работала исключительно на потребности члена, чего уж скрывать.
Мощный проеб, за который мне серьезно вломит Васильич.
И отправит собирать верблюжье дерьмо. Или, наоборот, к морю, за дрейфом белых медведей на льдинах наблюдать. Или в Сибирь. Или на границу с Монголией… Да мало ли, куда можно отослать конченного дебила, успешно проебавшего, в прямом смысле, кстати, свой единственный шанс на нормальную жизнь и нормальное будущее?
Страна большая, интересных мест — хоть жопой жуй…
Я это все прекрасно понимал.
Прекрасно. Трогать Светочку-конфеточку мне категорически нельзя.
Самым для меня правильным и логичным вариантом было бы делать рожу кирпичом и не замечать ее.
Вообще!
Но… Никак.
И раньше никак, а уж после того, как поцеловал ее…
Да пошло оно, нормальное будущее!
Малая у меня хорошо пристроена, и это главное.
А я… Гляну на белых медведей. Или на монголов. Или… Короче, не важно.
Пара лет в самой жопе мира за секс с рыжей ведьмочкой?
Вообще нефиг делать!
Светочка словно не обращала на меня внимания, вот только опыта у меня в этом вопросе полно. И потому сразу понял, что поплыла. Как тогда, зимой, в клубе, перед тем, как все завертелось.
Целовал-то я ее насильно, но потом…
Ну и фактор спасителя, принца на белой приоре, никто не отменял, конечно.
Она помнит меня, не совсем же безголовая.
И тогда, после драки, где я отбивал ее от придурков вштыренных, льнула ко мне, пока брат ее не пришел и не отобрал.
И не отправил ее в больничку, а нас с сестренкой — в клетку. На допрос, который не допрос, а опрос.
Почувствую разницу, называется. Так вот, нет ее, этой разницы. Никакой!
Ох, я злился… В полиции рычал только, потому что жопой чуял, что шьют нам с малой статью.
