Я смотрю на погасший экран, а потом пару минут отвожу душу, вспоминая все блатные ругательства, которым меня учили бывалые зеки в лагере под Костромой.
Легче не становится, но дыхание восстанавливается.
Думаю пару секунд, не звякнуть ли сестренке, но время позднее, она наверняка уже ангажирована своим ментом…
Сука, ни одной близкой души рядом!
Значит, надо делать так, как велит Васильич.
То есть помыться, пожрать и поспать.
Ну а вечером… Напишу я ему отчет. Сам не рад будет.
Может, сразу меня и спишет в утиль.
Хорошо бы.
А то каждый день наблюдать, как мою зеленоглазую беду другие парни лапают… Никаких нервов не хватит.
Веселые студенты"
"— Макс… Ты тааак пахнешь приятно… — девчонка мурлычет и трется о меня своими впечатляющими тройками. Я на это дело смотрю вполне благосклонно, попиваю из бутылки пиво, вернее, только прикладываюсь, делая вид… Сука, никакого расслабона!
Столько кайфа вокруг, словно вернулся в свои веселые восемнадцать.
Когда только-только закончил школу и подал документы в столичный технический вуз.
Когда все еще хорошо. И отец жив. И мать на меня с любовью и гордостью смотрит. И сестренка, коза мелкая, губы важно надувает, когда вместе по улице идем.
И все впереди.
Вся жизнь.
Я тогда целое лето планировал оттянуться. По-полной.
Ага, оттянулся.
Сначала родители. Тупая авария, расследовать которую никто не стал.
Потом, после похорон отца и признания матери недееспособной, не сумел отбить сестренку у опеки.
Мне восемнадцать только исполнилось, пацан совсем. Ее отдали дальнему родственнику, опекать до восемнадцати.
А я… Мне сказали, что надо много бабок, чтоб Люську вернули.
Бизнес отца как-то быстро ушел все тому же родственнику. А мои заявления в полицию о том, что надо возбудить дело о криминальном характере аварии, убившей отца и практически убившей мать, не принимали. Нет состава преступления.
Я тогда бесился, с ума сходил.
Ну и сошел.
Решил с гонке поучаствовать. Моя девочка, заряженная по самое не балуйся белая хонда цивик, не подводила ни разу. Призовых бабок вполне хватило бы, чтоб мы с Люськой, которую Старик пас, как свою собственность, не разрешая нам даже видеться толком, свалили на материк и потерялись там до ее восемнадцатилетия.
Короче говоря, я вперся.
Гонку выиграл. И решил догнаться с радости, что все получилось.
