— Убийство не доставляет мне удовольствия, — начальник пожал плечами. — Если бы без этого можно было обойтись, я бы не убивал. Но, к сожалению, кто-то постоянно крутится у меня под ногами, мешая мне восстановить историческую справедливость. Что ж, ради своей великой цели я готов смести все преграды.
— Сколько же стоят эти изразцы, — спросила Лера, — если ради них вы готовы на три убийства? Дед моего мужа — антиквар, знаете ли, так вот он назвал сумму, которая не показалась мне чрезмерной. Двести тысяч долларов. Не так много, чтобы уехать из страны, где тебя должны осудить за страшные преступления.
На всю жизнь не хватит.
— Если бы речь шла только об изразцовом поясе, то ваши расчеты были бы верны. — Прошлогодний оскалил зубы, желтые и острые, как у волка. Лера впервые обратила внимание, что во всем его облике было что-то волчье. — Видите ли, когда я узнал про изразцы…
— А как вы про них узнали? — перебила его Лера, изумляясь собственной смелости, но понимая, что продление разговора любым способом продлевает и ее жизнь.
— Эта старая сволочь, шофер твоего деда… Я женат на его внучке. И вот когда эта падаль собралась наконец помирать, он рассказал мне историю с кладом. Подумать только, сколько лет ушло впустую! Я уже давно мог бы жить в Париже и любоваться из окна своей квартиры набережной Сены. В общем, когда я узнал про изразцы, то вызнал все про них, про Степана Полубеса и про его работу в усадьбе. Это же вам ничего не интересно, вы довольствовались тем, что рассказал антиквар, и даже не попытались узнать больше.
Конечно, вы — плебеи, в вас не говорит голос крови. А я узнал. Так вот, кроме изразцов для храма Полубес по заказу первого владельца усадьбы Артемия Болдырева создал изразцы для печи в гостиной. На ней от пола до потолка цвели невиданные цветы, складываясь в павлинье око. Плитками были выложены и бока других печей, которые обогревали комнаты. Так что всего плиток получается около пятисот. Тридцать миллионов рублей лежат, зарытые в землю! Я поверить себе не могу, что твой дед так хорошо их спрятал, что за все эти годы никто на них не наткнулся.
— От таких, как вы, и спрятал, — брякнула Лера и тут же прикусила язык. Злить начальника явно не следовало. Но Прошлогодний почему-то не разозлился."
"— Это уже история, — чуть печально сказал он. — Что думал твой дед, что считаешь ты — все это не важно. Важно, что клад есть, и сейчас ты мне скажешь, где он спрятан.
— Но я не знаю, — призналась Лера, понимая, что теперь начнется самое страшное.
