Может быть, Дима узнал, что это Олег во всем виноват? Может, она не знает, как мне про это сказать? Или, наоборот, теперь не хочет со мной разговаривать, потому что знает, что мой муж — преступник?»
— Лера, — Леля заговорила, хотя ее голос звучал глухо. — У нас беда, Лера, Диму вчера ранили. Я у него в больнице всю ночь просидела. Сейчас вот домой собралась, врачи говорят, что опасности нет, а я уже не соображаю ничего.
— Как ранили? — глупо спросила Лера. — Кто? Золотов?
На минуту она представила, что Олег, узнавший, что Димка что-то накопал, решил избавиться от него, и теперь вот Воронов в больнице, а Леля едет домой после бессонной ночи и наверняка плачет, и боится, и переживает за своего ненаглядного Димку.
— Почему Золотов? — В голосе Лельки не было ничего, кроме какой-то беспросветной усталости. — Его бандиты ранили. Он дежурил вчера, они на задержание поехали, и его там ножом… — В ее голосе зазвучали слезы.
— Да как же ты? — спросила Лера, представив Лелькино отчаяние и тут же забыв про свои собственные неприятности, которые казались теперь смешными и не стоящими внимания.
Подумаешь, муж предал. Эка невидаль, да с ней всю жизнь только это и происходит. — Лель, давай я к тебе приеду. Вот сейчас с работы отпрошусь и приеду. Тебе нельзя сейчас одной.
— Нет, — Лелька заговорила тверже и уверенней. — Не надо отпрашиваться с работы. Я сейчас посплю немного, потом сварю Димке бульон и съезжу в больницу его покормить. А потом вернусь домой, и ты приезжай.
В полвосьмого тебя устроит? Как раз в больнице время посещений закончится, и мы с тобой поговорим, хорошо? Ты же что-то обсудить хотела.
— Да мне как-то неудобно, — пробормотала Лера. — Тебе не до меня сейчас.
— Приезжай, хоть отвлекусь, — решительно сказала Лелька. — Так-то с Димкой ничего страшного. Врачи сказали «обошлось», так что я вполне в состоянии разговаривать, только вечером. Ладно?
— Ладно, — согласилась Лера, понимая, что после работы успеет, как и собиралась, заскочить к бабуле, а потом сможет сидеть у Лели сколь угодно долго.
— Спасибо тебе, Леля. Ты не волнуйся, с Димкой все будет хорошо. Тебе ведь сейчас нельзя волноваться. А я к восьми вечера обязательно к тебе приду.
— Приходи, — Лелька усмехнулась. — Тебе вот тоже волноваться совсем нельзя, а ты, похоже, волнуешься, причем сильно. Так что проведем с тобой сеанс психотерапии на брудершафт.
До вечера Лера прожила «на автомате».
