И агентуру, при таких темпах продвижения, имеет смысл забрасывать в Москву или на Урал.
Павел бросил быстрый взгляд на своего зама и, заметив, что тот кивнул, выложил перед старым разведчиком еще одно донесение:
– А на это что скажешь, Яков Исаакович?
Серебрянский схватил листок, пробежал текст глазами…"
"– Чтоб я так жил, Паша! Если они действительно сделали это, то ты будешь последним шлемазлом, если их не вытянешь к себе в отдел! Я бы обязательно вытащил! Наум, не делай глаза, что ты другого мнения!
– Нет, это ты, Яша, прекрати изображать старого гешефтмахера из местечка! — взорвался Эйтингон.
— О том, что они нам нужны, мы и без твоих советов знаем! Или ты нас за последних поцев держишь? Паша, не суйся! — остановил он попытавшегося вмешаться Судоплатова. — Яша, мы вместе с тобой сколько лет? Двадцать? Так чего ж ты нам тут крутишь? Или Паша тебя зазря из могилы вытягивал?
Серебрянский в ответ на эту злую отповедь нахохлился в кресле, скрестив руки на груди, но ничего не отвечал, только переводил взгляд с одного на другого.
– Наум Исаакович, погоди, не горячись, — остановил Эйтингона начальник Особой группы. — Яков Исаакович, анализ твой хорош, но пойми — нам в первую голову нужно понять, кто эти люди.
– Кто-кто, да кто угодно! — огрызнулся Серебрянский. — Что, у нас через спецшколы народу мало прошло? А вы тоже хороши — по дерьму просите определить, кто насрал!
– Прости нас, Яков Исаакович. — Судоплатов вернулся к столу и достал из ящика еще одну папку.
– Нет уж, Паша, давай лучше вслух. — Яков заерзал в кресле, устраиваясь поудобнее. — И ты, Наум, не халтурь! Раз меня на беседу с того света вытащили, значит, сами недопетриваете.
– Стоп, Яков Исаакович! — перебил его старший майор. — Что бы все точки над «i» расставить, скажу сразу, что тебя мы не на один разговор вытащили. А для работы в отделе. И нарком добро дал.
– Хорошо, Павел, я понял. Давай работать. Только учти — тех, кто выпускался после того, как меня… меня посадили, я могу и не знать.
– Я это понимаю, Яков Исаакович.
– Возраст?
– По имеющимся у нас данным, старшему в группе около пятидесяти, младшему — около тридцати, может, чуть меньше.
– Пятьдесят? — переспросил Серебрянский. — Хм, мой, стал быть, ровесник. Кто он у них?
– Оперработник. Почти все контакты с нашими сотрудниками именно он и вел.
Бывший начальник Особой группы внезапно встал с кресла, выдернул папку с документами из рук Судоплатова и сел назад.
