А сам посуди — одно дело из кустов постреливать и дороги портить, и совсем другое — если советские танки появятся! Да тыловики немецкие штаны вовек не отстирают, я тебе говорю!
– Эк ты возбудился, Валерий Иванович! — покачал головой Трошин. — Идею эту, признаю, с такой стороны не рассматривал. С текущими делами закончим — еще подумаю. Выстрелы к «сорокапятке» у нас есть — десятка четыре, если не ошибаюсь. Так что можно немцам еще одну свинью подложить будет — красивую такую, бронированную.
– Во! Видишь.
Тут фантазия тоже нужна, — улыбнулся комиссар. — Полет, так сказать, воображения. И ты еще вот о чем подумай, командир, — что немцы из транспортных колонн танку смогут противопоставить, а? То-то же! — заключил он, увидев широкую улыбку на лице Трошина. — А вон и особист наш чешет, — добавил Валерий Иванович, бросив взгляд в окно. — Пора собираться.
Через полчаса все командование отряда уже стояло на берегу, вглядываясь в темное, кое-где украшенное серыми клочками редких облаков небо.
– Семен, давай! — скомандовал Слава, посмотрев на часы.
Громкий и пронзительный свист, разбойничий, с переливами, далеко разнесся над гладью воды. По этому сигналу на мысе, что ограничивал залив озера с южной стороны, замигал еле видный огонек, который, однако, вскоре превратился в большой костер. То же самое произошло на северном берегу и, наконец, в центре — в сотне метров от встречающих бойцы запалили огромный — больше трех метров в высоту — шалаш, сложенный из сухих елочек и покрытый прошлогодним лапником.
– Вячеслав Сергеевич, заметят, как тебе кажется? — спросил Новиков, любуясь — это было видно по его лицу — рвущимися в небо языками пламени.
– А это мы сейчас проверим. — Слава снял трубку полевого телефона: — Запроси, видят ли они сигнал?"
"Кабель телефона был протянут к дому, в котором размещалась отрядная радиостанция, и Мысяев мог получать команды от Трошина и передавать их уже радисту Ермолину. А бывший летчик, служивший еще месяц назад бортрадистом на бомбардировщике, уже транслировал их «гостям».
Сложно? А что делать, если свою собственную радиостанцию Новиков «светить» не решился, а принадлежавшая отряду весила — мама не горюй?! Уже то, что бойцы ее, отступая, не бросили, — подвиг. Хотя все тот же Ермолин объяснил, что это еще цветочки: «У нас самолетный вариант, а там, наверху, с весом строго, сам должен понимать. А тот, что для наземных штабов, вообще на «полуторке» возят… С прицепом».
