И при этом не следует обижать собеседника. У них в классе борьба за лидерство велась – будь здоров. Шекспир отдыхает. А если стремишься сохранить независимость, которую политики именуют вооруженным нейтралитетом, приходится обдумывать каждое слово. Погано-то как. Ведь был уверен, что вся эта мулька осталась там, в старом мире!
– И что же у нас самое дорогое? – Ага, мужчина почувствовал сопротивление, но не рванул напролом, как школьник, подавлять и сламывать… или сламливать… а прощупывает почву. В общем – опытный.
– Сведения.
Мы живем в пятидесяти километрах к северу, или вверх по правому руслу, на правом же берегу. Примерно в семи километрах от реки. Если будете нас разыскивать, то в месте, от которого начинается тропа, на песчаной косе стоит знак тетраэдральной формы. Можно пройти и посуху, и по воде, если осадка лодки не более метра. Нас четверо. Не бедствуем. Ответите на мои вопросы?
– Спрашивай.
– В каком радиусе отсюда нет человеческих поселений?
– Полдня пешком, это километров двадцать пять – тридцать.
– Ваши разведчики добирались до левого материкового берега этой поймы?
– Нет.
– В таком случае советую провести исследование в этом направлении, выбрать подходящее место и передислоцироваться. В половодье ваш остров может подтопить. – Славка не желает этим людям зла, хотя они и вызывают у него опаску. Но он бы хотел, чтобы они жили не очень близко от них.
Посмотрел на Рипу. Тоже напряжена, понимает его без слов.
– В поселении есть профессиональный медик? – Теперь ее очередь спрашивать.
– Нет.
– Больные, раненые?
– Или поправились, или умерли. Сейчас все в порядке.
Ответный взгляд Славка тоже истолковал верно. Пора подводить черту.
– Если перебазируетесь, оставьте на этом месте указания, как вас найти. Провожать нас не нужно. До свидания.
– До свидания. Будем рады встрече.
Развернулись, пошли. Спокойно забрали копья и топорик и, едва скрылись из виду группы, оставшейся у караульного костра, припустили бегом.
* * *"
"Напряжение, возникшее при встрече с человеческим поселением, которое они так долго искали, оставило после себя настолько сильное впечатление, что, выведя лодку на стрежень, навалились на весла вдвоем.
Вошли в ритм, успокоились, и три часа выгоняли из крови адреналин. Наверняка еще до наступления зноя отмахали столько же, сколько за весь вчерашний день. Ну может, не пятьдесят километров, но тридцать верных. И тут их окликнули с берега.
Девушка-подросток в широкой, как сомбреро, шляпе махала им с берега и подпрыгивала.
