Если нельзя доверять людям… я бы сбежала.
Старик и девочка идут потихоньку, о чем-то переговариваясь, а до дипломата вдруг доходит, что случись ему попытаться обидеть кого-то из них даже один на один, в успехе он, сильный мужчина, вовсе не уверен. Здесь, посреди густонаселенного поселка, эти двое напоминают крадущегося хищника. Ветхий старик и угловатая девчушка.
* * *Моуну здесь нравится. Нравится, что у жены прекратились приступы мигрени и она регулярно бывает с ним ласкова. Нравится, что не случается больше чувства тяжести в животе.
Нравится, что дети по вечерам не пристают к нему с разными глупостями, а выключаются до утра, как только гаснет последний проблеск света за окном. Золото, которым он планировал расплатиться за найм дома и еду, лежит в сундучке нетронутым. Это ему безразлично. Его стране угрожает опасность. Если замыслы хозяев этой земли осуществятся, то привычный полковнику с детства мир рухнет, превратившись в подобие этого, где будто издеваясь надо всем святым, бумажные ассигнации используют после дефекации в гигиенических целях, а любая женщина имеет право на любого, по ее выбору, мужчину.
Как-то неубедительно он опасается. Скорее по привычке, или из чувства ответственности. Его долг – отстаивать территориальную целостность и конституционные права народа штата Нойс. На что же из этого могут покуситься русские? Но губернатор! И сенаторы! Мэры поселений! Другие уважаемые люди! А пастор! Эти безбожники не страшатся гнева Господа.
Черт! Не получается накрутить себя! Совсем иначе голова работает.
Интересно, команда корабля, что стоит в ремонте, или расквартированный в лесничестве десяток стрелков, тоже уже морально изуродованы, так же как и он? Если так, то домой они вернутся только затем, чтобы привезти сюда свои семьи.
* * *Робин сегодня впервые идет в школу. Вчера он перебрался из родительского дома в комнатку, в каких обитают все школьники. Шутят, что ребятам так сподручней шалить. Четвертый класс считается уже сложным – химия и физика. Да и история с географией преподаются с подробностями.
Собственно, утренний ритуал с началом занятий не меняется. К общему фону добавляются удары школьного колокола, отсчитывающего уроки. Кроме проблем с языком сына дипломата ожидала длинная череда разочарований и огорчений. Он оказался неучем во всем. Даже в счете, в котором всегда полагал себя мастером, он отставал. На уроке вязания его учили набирать петли и начинать ряд, когда остальные вывязывали пальцы перчатки.
