Детишки окунулись в водоворот бытия, супруга пропадает среди женщин, а прислуга… придраться не к чему, все содержится в порядке, но слуга пропадает в загоне с лошадьми, а служанка не вылезает из прачечной. Там, говорит, всегда весело, есть о чем поболтать.
Заглядывал полковник в эту прачечную. Барабаны с водой и паром, рычаги и вентили. Короб тертого мыла с мерным ковшиком и сушильный шкаф. Все само крутится, и нет никого. А вот в гладильне – бабье царство. Горячие барабаны, утюги всех фасонов, бабы и девки, как их здесь называют, тарахтят без умолку, а то песни поют.
Пришивают метки, выводят пятна – и всегда сдержанная флегматичная Джейн с озорной улыбкой наглаживает детские трусики в ритме вальса. Незнание языка не мешает ей получать удовольствие от жизни. Хотя чего тут не знать? Возьми, дай, забери.
Перед его взором протекает отлично организованная жизнь. В радиоклассе на плакатах, которыми увешаны стены, нарисовано то, над чем бьются ученые на его родине. Пользуясь тем, что никто не видит, он, руководствуясь инструкциями этих изображений, за полтора часа собрал из имеющихся здесь деталей приемник, и, поелозив сердечником внутри катушки, услышал в наушнике местный канал новостей.
Негромко, но отчетливо.
Вчера Робин вернулся со стрельбища и рассказал фантастические вещи. Вернее, не более фантастические, чем рассказанные ему в военном училище о вооружениях старого мира. Но дети есть дети. После этого ребенок весь вечер тренировался плеваться из трубочки по качающемуся на веревке чурбачку.
А перед этим была рогатка. Нет бы позанимался стрельбой из лука! Этот вид спорта здесь тоже в ходу, но менее популярен.
Интересно, что тут понадобилось этому деду?
– Хай. Май нейм из Слава. Ё сан из бетте скаут вен ю.
– Ду ю спик инглиш?
– Дую, но слабо. Сам вёдз. Инглиш воз вэри попьюла ин олд вёрд.
Подошла Натин.
– Слава плохо говорит по-английски, и почти совсем ничего не понимает.
– Спасибо. – Полковнику становится значительно легче. – Спроси его, действительно ли он помнит ту, прошлую Землю.
– И спрашивать не стану. Все знают, что он попал сюда из прошлого, у нас и другие люди есть, которые оттуда. Старые, конечно, все. А сейчас он просит объяснить, почему ты, вместо того чтобы все разузнавать, ведешь себя так, будто это все тебя не касается? – На лице девочки ехидная ухмылка.
– Я хотел притвориться, как будто мне ничего не интересно, чтобы вы не догадались об истинном значении моей миссии.
