Вообще-то Маркович без дела не лежал – положение на животе, если выставить голову вперед за границу носилок, оставляет руки свободными. Так что он занимался выпиливанием и выстругиванием, сгибанием из проволочки каких-то финтифлюшек, в результате чего в балагане появились стеллаж и столик. А на жердях каркаса и ближних к костру деревьях заняли свои места лопаточки, черпачки и дощечки, использовавшиеся во время стряпни.
Основные силы он положил на плетение корзин. Никогда раньше не занимался и даже не читал об этом всерьез.
Вера садовым секатором настригла ему ивовых прутьев, после чего последовали экспериментальные работы, в результате которых появилось огромное количество кривобоких, расползающихся порой от первого прикосновения, уродцев с отскакивающими ручками или производящими сброс содержимого через дно при попытке транспортировки чего-либо. А потом родилось замечательное изделие, за свой скромный размер прозванное ласковым словом «лукошко».
С этого момента дело пошло на лад. Более всех довольна была Рипа.
Ее пациент оставался активен, не нагружая позвоночный столб. А еще женщины, вымочив, высушив и растрепав хорошую охапку тех самых травинок, расчесали ее метелкой заостренных прутьев и сплели несколько тонких прочных лесок, для которых Маркович из проволоки сделал крючки. Снасти, именуемые по науке донными удочками, а в просторечии – закидушками, обеспечивали стабильное поступление рыбы к столу. В основном это были судаки, из чего сделали заключение о том, что река, на которой они оказались, принадлежит черноморско-каспийской зоне.
Для такого дела Рипа «раскочегарила» свой ноутбук, благо прикуриватель в «Ниве» был исправен, а все провода и переходники имелись. Диски с несколькими энциклопедиями позволили им идентифицировать и рыб, и многие растения, веточки которых они прихватывали, осматривая окрестности. Одна из травинок оказалась гречихой, а еще выяснилось, что вокруг растет куча абрикосовых деревьев. Забавно, но плодов на них никто не заметил.
"
"Больше всего непоняток было со злаками. Суставчатых стеблей с колосками в степи нашлось с десяток разных видов, и сходства и различия между ними и изображениями на экране ноута не позволяли однозначно определиться с тем, имеется здесь хоть что-то съедобное или нет. Вера Евгеньевна натрясла в кулек некоторое количество зернышек из колосьев трех видов, напоминавших пшеницу, и смолола на антуражной кофемолке. Штуковина оказалась работоспособной.
