Как воспитанная девушка, Инна не выронила лягушачью лапку, а аккуратно, не отрывая губ, положила обратно.
– Ты посадишь меня? – В ее карих глазах плясали чертики безрассудного отчаяния. В таком состоянии много лет назад, наплевав на все, и на свою жизнь в первую очередь, матросы рвали на себе тельняшки и с гранатой в руках бросались на немецкие танки.
– Я – нет.
– А они?
– Они не узнают, если я не скажу. Если до сих пор ни у кого не хватило ума выявить ДНК с веревки и у всех вас поголовно, невзирая на протесты, отобрать образцы для сравнения, то сейчас точно никто ничего делать не станет.
Будет эта удавка валяться в камере хранения вещественных доказательств много лет, а потом, как это всегда происходит, просто потеряется.
– Саша, как ты думаешь, а почему Городилов ничего не сделал, чтобы подменить удавку? Ведь он мог бы, точно мог. Скорняков ради него любые улики бы уничтожил, а тут какую-то веревку подменить?
– С убийством Фаины я прав?
– Прав, Саша, прав.
– Тогда слазь с меня, а то так неудобно разговаривать.
Она вернулась на свое место, налила вина.
– «Слазь с меня!» – гнусавя, передразнила она. – Я тебе не нравлюсь?
– У вас что, мать его, семейный обычай – мне этот вопрос задавать?
– Наташка тоже спрашивала? Вот дура!
– Странно, почему тебе можно, а ей нельзя?
– Я спрашиваю, нравлюсь ли тебе как женщина, она наверняка спрашивала, нравится ли она как человек. С понравившейся женщиной можно переспать и уйти с чистой совестью, а с человеком подразумеваются какие-то отношения.
С женатым мужчиной отношения могут быть, либо когда он собрался бросить жену и стоит на пороге принятия решения, либо когда ты твердо решила увести его из семьи. Я, как ты видишь, в твою личную жизнь не лезу, а она ни то ни сё и спрашивает непонятно зачем. Ты мне не ответил про Городилова, он что, хотел меня подставить?
– Знаний не хватило про ДНК догадаться.
Ваш Городилов кем был? С полосатой палкой на дороге стоял. От того, что твой папаша его сделал прокурором, ума у него не прибавилось, вот и все. Он как был гаишником, так им и остался, только мундир поменял и палку на гвоздь повесил. Расследовать преступления не каждому дано, ибо это не работа, а искусство!
– А Арсен, он же бывший опер? Мог же предупредить, когда обо всем узнал.
– Он вообще-то технарь, волей случая ставший юристом.
