Но почему-то не учитывается, что «Арес» восемь лет просидел в тюрьме и колонии. Он там что, танцами занимался? Приплясывал на досуге? Если бы он был трижды танцор, то в заключении бы все навыки утратил. Но и это еще не все: «Арес» – спецназовец, отец-командир для своих солдат. Будет танцор авторитетом для настоящих мужиков, которые разговаривают матом, пьют водку и возбуждаются при виде женщины в короткой юбке? Нет. Какой образ приходит на ум при слове «танцор»? Некто гомосексуального типа в обтягивающем трико. Зайдет такой плясун в казарму и от запаха немытых тел и нестиранных портянок в обморок упадет.
А «Арес», командир роты? Он никакого запаха просто не почувствует. И кто-то после этого должен поверить, что это наш «Арес», как козлик, скачет по лужам? С каких это пор танцоры стали авторитетом среди спецназовцев? Так что «Арес», как человек, занимавшийся танцами, отпадает.
Инна не то что молчала, она, кажется, перестала дышать.
– «Арес» не видел Фаину с февраля. Они любовники. Ради него она пошла на участие в заговоре.
Хотя, я думаю, тут вы перемудрили: она бы и так согласилась. С другой стороны, если бы не было переписки Фаины и «Ареса», то понять, насколько она ненавидит своего хозяина и искренне ли ненавидит его, было бы трудно. И вот внезапная встреча – «Арес» приходит к ней домой. Вместо восторгов и объятий Фаина поворачивается и идет в зал. «Арес» накидывает ей удавку. Полная ерунда. Она бы не повернулась к нему спиной, пока он не разулся и не прошел в зал или на кухню.
Если бы он сказал, что забежал к ней на минуту, например, что-то забрать, то все равно было бы выяснение отношений, то-сё, и время бы ушло. Если бы «Арес» совершал это убийство, то ему надо было бы атаковать ее лицом к лицу: ножом в сердце, из пистолета с глушителем. Как только вошел, вместо объятий кинжал в грудь. Но у нас-то удавка, оружие тихого убийства. Удавку и женщина затянет, особенно со спины. Тут я должен признаться, что там, при осмотре места происшествия, сразу же не догадался, что к чему.
А ведь мог!
Я подумал, налил себе еще рюмку, но пить пока не стал.
– В квартире, когда осматривали труп Фаины, одна прекрасная женщина по имени Вероника Павловна вот так, – я показал как, – содрала с рук резиновые перчатки. Каюсь, каюсь, Инна, если бы я тогда понял всё, уяснил смысл снимаемых ею перчаток, то ты была бы уже за решеткой. Но всё получилось, как получилось!
– Почему я? – спросила она пересохшими губами. Даже не спросила, а прошептала.
