Книга Стоунхендж — читать онлайн бесплатно полностью

Ну, которая, как ворона, одела все яркие тряпки, потому что свою серую, как земля, рожу тоже размалевала мелом, румянами и сажей, как ряженая? С наклеенными ресницами из шерсти своих тощих собак, покрытых лишаями? Нет, конечно, я ее не видела, с какой стати я буду замечать такую?

Дядя спрятал усмешку, а Томас развел руками.

Огрин настоял, чтобы сэр Томас взял его доспехи. Когда-то сэр Огрин был неплохим воином, одерживал победы на турнирах, но в этой жизни отяжелел чересчур быстро, на боках наросли валики жира, живот выпирал, словом, пришлось заказать новые доспехи по изменившейся фигуре.

Томас принял доводы, дяде этот панцирь уже не носить, к тому же только одалживает на время, померил, приятно удивился. Огрин если бывал небрежен с женщинами, то к доспехам относился с большой осторожностью и тщательностью. Панцирь был из закаленной стали, чуть ли не в палец толщиной, сочленения подогнаны так тщательно, что никакая самая острая стрела не найдет щель, а забрало шлема не своротить и ударом молота.

— Новые доспехи, — сказал Томас с легкой грустью. — А все-таки я так привык к старым! Я в них на башню Давида...

— В одной шерсти даже собака не живет, — утешил калика.

— Сэр калика! — оскорбился Томас.

— А чо? И гусь, и конь линяют. Даже блохи, наверное, линяют, хотя не присматривался. А то и те блошки, что живут на простых блохах. Вот и ты, считай, облинял. Я твои доспехи уже как твою кожу принимаю. Ты в них был толстокожее носорога. Даже рожей стал носорожистее.

— Как это? — спросил Томас подозрительно.

— Твердость во взгляде, — объяснил калика уважительно. — Гордая надменность, одухотворенность... Ты говорил, что в твоем роду все, как доски в заборе, сплошь солдаты и поэты?

— Это на моем гербе!

Калика покосился на щит со звездным небом, где крест накрест были меч и лира, похожая на павлиний хвост.

— И носороги линяют, — утешил он. — Ты не видел, как носороги поют?..

Огрин отправил десяток своих воинов провожать их до границ владений Мальтонов.

Томас отказывался, но Огрин настоял, да и дядя был не против, еще как не против. Оба уверяли, что людям Огрина приятно побыть в его обществе подольше, по дороге послушают о подвигах в Святой Земле, но в их голосах проскальзывала неясная тревога.

Томас был не суеверен, но когда после плотного завтрака выехали из замка, на душе было тяжело и горько. Не таким он представлял себе возвращение на родной берег!

Отдохнувшие за ночь кони шли резво.