Их же можно продать, хоть вон там, за углом, на Барахольном базаре.
— Личности похитителей установить не удалось?
— Нет. Ребята быстро бегали. Я смутно припоминаю, что Емельяненко грешил на кавказцев. Мол, он за ними гнался, за носатыми. Правда, была ночь — чего он там мог разглядеть?
— Бернард Яковлевич, раздобудьте мне списки служащих в переселенческом управлении. И побыстрее.
— Слушаюсь. Вы полагаете, кражи не было? Кто-то из своих взял?
— Все возможно. А паспорта — товар особый, нужный именно беглым.
Целый день Лыков просидел в канцелярии городского управления полиции, разбирал старые дела.
Его поразило большое количество преступлений, совершенных кавказцами. Охранное отделение не солгало: горцы держали в страхе весь город. Почему же это совершенно не доходило до Петербурга? Даже коллежский советник, всю жизнь занимающийся уголовным сыском, ничего не слышал о сибирских кавказцах. То, что Иркутск — «столица беглых», писал еще Максимов полвека назад[31]. Но этническая преступность — вещь новая.
Или нет? Просто начальство подправляло отчетность, посылаемую в столицу?
В четыре часа Лыкова отыскал сыскной надзиратель Франчук:
— Ваше высокоблагородие, вот то, что вы велели достать Аулину.
— Очень хорошо, давайте.
Коллежский советник стал просматривать списки работников переселенческого управления. И вскоре ткнул пальцем в одну из фамилий:
— Гляньте-ка, Федор Степанович. Секретарь управления — не имеющий чина Лиадзе. Грузин!
— Ну и что? — не понял Франчук.
— На такой должности он мог легко украсть паспорта.
— Какие паспорта?
Лыков изложил надзирателю свою догадку по поводу происшествия от 23 апреля. Тот быстро согласился. Чуть не сотня бланков — для простых воришек многовато. Если это был заказ санатории, и ее содержатели — люди Ононашвили, тогда все сходится.
— Вот что. Наведите мне справки про не имеющего чина. Знакомства, порочные привычки — все, как обычно.
Франчук удалился выполнять поручение, а Лыков опять засел за архивы. Скоро приедет Азвестопуло.
Он назовется Серегой Сапером, бандитом из Одессы, связанным с контрабандистами. Бежавший с каторги налетчик начнет искать укрытие и новые документы. Если ему поверят, то предложат поселиться именно в том месте, которое Лыкову велено разорить. Алексей Николаевич стал выписывать всех лиц с греческими фамилиями, которые встречались в полицейских протоколах. Попандопулос, владелец кофейни в гостинице Нико, был у сыщика на первом плане, но его одного могло не хватить.
