А без помощи Сергея Маноловича не знаю, как бы я справился… Да, ваше распоряжение мне пришлось… скорректировать. Исходя из обстоятельств, для пользы дела. Признаю. Но я бывалый сыщик, часто принимавший подобные решения в трудной обстановке, руководствуясь опытом.
Лыков помолчал чуток и продолжил:
— Говоря по правде, Павел Григорьевич, я буду так поступать и впредь.
Курлов опешил:
— И вы столь невозмутимо мне об этом сообщаете? Мне, своему начальнику?
— А что еще остается?
— Алексей Николаевич… — генерал стал подыскивать нужные слова.
— Я знаю ваш послужной список, он очень достойный… В Департаменте полиции нет уголовного сыщика опытнее вас. Сложнейшие дознания только вам и поручают. Но…
Коллежский советник невежливо перебил товарища министра:
— Больше все равно некому, Павел Григорьевич. Вы уж простите мне мою вину, она не из прихоти, так было нужно, чтобы выполнить ваши же поручения. И августейший приказ.
Генерал вспомнил, что убийц семьи путевого сторожа действительно велел поймать сам государь.
И он, Курлов, в свое время с гордостью доложил Его Величеству, что чины МВД приказ исполнили. Но прощать сыщика заведывающий полицией не торопился:
— Так значит, без помощи титулярного советника Азвестопуло вы не смогли бы справиться с делом?
— С двумя делами. В Одессе существовала глубоко законспирированная секретная организация, служившая германскому генеральному штабу. Что же касается Балуцы, преступный мир упорно его защищал. Это несвойственно нашим фартовым.
А вот в городе акаций свои уголовные обычаи, и вышло так. Даже вдвоем мы провозились почти три месяца. Один я скорее всего торчал бы у моря и по сию пору.
— Хм… Не знаю, не уверен. Раз вы такой опытный, как сами мне только что заявили… Под вашей рукой была вся местная полиция. И как мог один человек оказаться незаменимым? Признайтесь, вы это нарочно, мне назло.
— Такими категориями, как назло начальству, никогда не мыслил. Только на пользу делу.
Генерал словно только что вспомнил и сообщил коллежскому советнику:
— Его Величество через премьер-министра Столыпина передал свое удовлетворение тем, что убийцы семьи Дроздова наказаны.
И военный министр, уже мне лично, сказал, что в Одессе сделано много полезного."
"— Вот видите, Павел Григорьевич, — упорно продолжил именовать генерала по имени-отчеству Лыков, — главное — это результат. Прошу поэтому и в дальнейшем разрешить мне действовать исходя из опыта и целесообразности.
