— Саблин говорил, что он внешностью похож больше на бандита, чем на полицейского.
— Так и есть. Харлампий Харлампиевич — очень хитрый мужчина, себе на уме. Не знаю, как они с Ононашвили соотносятся, но в Илимске пристав ведет себя словно хозяин. Без его ведома ничего не делается.
— Сколько номерантов живет в Суворкине и сколько в Протасовке?
Сергей задумался:
— Точно определить затрудняюсь. К примеру, бакинские татары квартируют все вместе. Сколь- ко их там, знает только шайтан. Десятка полтора-два. Мы называем туземную малину караван-сараем.
А всего на обеих заимках я видел человек шестьдесят.
— Но где в деревне может укрыться такая прорва народу?
— Караван-сарай устроен в усадьбе Коморникова, помощника городового старосты. Двухэтажный домина, двор на десяток лошадей, огород. Там даже молельня есть для мусульман. И вообще… Вы себе представить не можете, что это за притон! Все для клиентов. В доме самого старосты, Панфилова, находится бордель. Четыре девки трудятся в поте лица. А урядник держит синематограф!
— Урядник с ними заодно?
— Разумеется, — пояснил «демон».
— Как могло быть иначе? Вся верхушка в сговоре и хорошо на этом зарабатывает. Поляки — народ капризный, любят бросаться деньгами. Для них Саблин привозит даже французское шампанское. И вообще в санатории можно достать что угодно. Цены, правда, безбожные: бутылка пива — семьдесят пять копеек, водки — два рубля с полтиной, а за шустовский коньяк требуют червонец.
— Это сверх той сотни, что берется за проживание? Грабеж, грабеж!
— Да, сто целковых только за крышу над головой и за обычный стол, как в буфете средней руки.
Но публика собралась калиброванная, кто попало сюда не суется, и многие желают развлечений сверх тарифа. Хотя все строго. За неделю до моего появления чиркнули латыша. Он задолжал за четыре месяца и не хотел платить. Вел себя беспардонно. Кричал: я самого полицмейстера стрельнул, теперь имею право у вас на дармовщину жить сколько захочу. И не боюсь никого, а если вы меня тронете, приедут мои товарищи и всех вас по лиственницам развесят.
Зарезали дурака и прикопали, другим в назидание.
— Товарищи не приехали?
— Не приехали.
— Но все равно: убили постояльца, — удивился Лыков. — Как так? К ним же после такого побоятся обращаться.
— Не побоятся. Клиентам дали понять, что платежная дисциплина превыше всего. И все приняли. Там много политических, особенно националистов. У них денег больше, чем у фартовых: партии снабжают.
