Разделенный надвое труп лежал в луже пузырящейся крови и стоявшие над ним существа с лицами, разукрашенные зелено-коричневыми узорами, в свете тонких солнечных лучей, пробивающихся сквозь пальмовую крышу, выглядели фантастическими пришельцами из другого мира, известного как АД.
Секундное замешательство, выражение ужаса на плоских узкоглазых лицах, и вот уже крайний из боевиков, отпустив ногу девушки, сделал попытку вскочить на ноги, но его голова с глухим звуком упала на пол, откатившись в сторону. Дальше меч Самурая, вспыхивая в лучах солнца, как молния в грозовом небе, насмерть разил боевиков.
Только один из кхмеров успел отскочить в сторону и ухватить за ствол автомат. Но Парамонов не оплошал, и нож разведчика, брошенный от живота, вошел в горло боевика по самую рукоятку.
— Вы кто, вы кто? — еще сильнее завопила Светлана Болотина, густо забрызганная кровью, лежа среди изуродованных трупов, некоторые из которых еще дергались в предсмертных конвульсиях.
— Не боись, сестренка, мы твои ангелы-хранители, — протягивая девушке ее разорванный комбинезон, успокаивающе произнес Вадим Парамонов.
Он не смог удержаться и во все глаза рассматривал ее ладную фигуру…
Сняв часового, Колесник и Журило направились в сторону центра деревни, туда, откуда доносились громкие вопли.
Оказавшись у следующей хижины, морские пехотницы наткнулись на троих мародеров, которым повезло разжиться шкурой недавно убитого тигра. Ярко-оранжевый, с черными полосами мех очень порадовал боевиков, один из них взвалил добычу на спину под радостный гогот остальных.
Но веселье длилось недолго. Могучий кулак Колесника вогнал нос одного из кхмеров внутрь черепа, второму Журило раздробил ударом приклада затылок. Третий бросил тигровую шкуру и тут же получил удар ноги Ку-Клукс-Клана в голову — проломив тростниковую стену, он влетел обратно в хижину.
— Крик нарастает, быстрее, — поторопил остальных Колесник, переступая через труп кхмера. Скрываясь за хижинами, через минуту они оказались рядом с площадью. Все население деревни было согнано к скале, на которой стояла хижина вождя.
Самого старосту двое боевиков привязывали к двум притянутым за макушки друг к другу пальмам. Лицо старика покрывала засохшая корка крови, в крови была впалая грудь, судя по всему, он был без сознания, на ногах его держали привязанные к запястьям сыромятные ремни.
— Чуть не опоздали, — сказал Колесник.
— Их тут одиннадцать рыл, — указав на оцепление красных кхмеров, вставил Генка. — Как бы нам не завязнуть.
