— Но я никогда не сделаю другого… никогда больше, — напомнил ей Декс.
— Это не меняет того факта, что ты все еще знаешь, как это сделать, что подразумевают все эти пузыри. Это запись твоего важного открытия на случай, если оно когда-нибудь снова вступит в игру.
— Этого не случится, — заверил ее Декс.
— Возможно, не через тебя… но ты не единственный технопат в нашем мире, не так ли? Ты действительно думаешь, что у Невидимок нет кого-то, кто пытается построить его для них? И если это произойдет, кажется разумным убедиться, что мы никогда не забудем, что ты тоже можешь сделать это, согласен?
Декс стиснул зубы, но спорить не стал.
Вместо этого он указал на пузырь в нижней части одной из стен с надписью «Кеслер Дизней» внутри и жирной линией, проходящей через него.
— Почему имя моего отца зачеркнуто?
Оралье наклонила голову.
— Э. Это было еще тогда, когда я пыталась выяснить, кто был частью «Черного Лебедя». Твой отец соответствует профилю…
— Почему? Потому что он бездарен? — влез Декс.
— Нет, потому что он известен тем, что выражает недовольство как Советом, так и нашими законами.
Плюс, были определенные аномалии с его регистрационной лентой. Но, понаблюдав за ним более внимательно, я поняла, что мое предположение было неверным, поэтому я вычеркнула его из этого конкретного расследования. Он у меня все еще там, — она указала на противоположную стену с пузырьками, о которых Декс уже спрашивал, — связан с тобой и твоей семьей, а также с работой, которую он выполняет в своей аптеке.
Софи и Декс переглянулись, и Софи не нужно было читать его мысли, чтобы понять, что он думает о том же, о чем и она.
Его отец не был частью Черного Лебедя, но его мама была.
— Почему у тебя есть линия, соединяющая Фэллона Васкера с Элизианом? — спросила Софи, меняя тему на что-то более безопасное — и гораздо более важное. Она подошла к самой широкой стене в комнате, чтобы изучить пузырь Фэллона, у которого были линии, соединяющие его почти со всеми другими пузырьками. — Значит ли это, что он знает, что это такое?
— Я не знаю, — призналась Оралье, подходя к Софи.
— Вот почему линия пунктирная. Видишь? — Она указала на ряд аккуратных светящихся черточек. — Но Фэллон, как правило, связан с большинством секретов нашего мира, поэтому я решила, что это безопасная ставка, чтобы заполнить пробелы.
— Ты собираешься спросить его об этом? — спросила Софи.
— Нет, если только я не буду вынуждена. Его разум… это… ну… ты видела, каким он был на Трибунале Альвара.
