Уже слегка загорелое лицо. Длинные ноги, короткая юбка и пиджак, небрежно переброшенный через руку. Она не заметила Фредрику, пока они не оказались лицом к лицу, в паре метров друг от друга.
– Ты знаешь, кто я? – спросила Фредрика.
– К сожалению, нет. – Юная девушка покачала головой. – Мне кажется, мы раньше не встречались.
Фредрика сделала шаг вперед. Коляску она оставила у скамейки, словно близость Тувы Эрикссон могла испачкать дочь.
– Меня зовут Фредрика Бергман. И я живу со Спенсером Лагергреном.
Лицо Тувы сразу поменяло выражение: замкнулось, из беззаботного стало испуганным.
Она попыталась обойти Фредрику, но та загородила ей дорогу:
– Ты никуда не пойдешь, пока мы с тобой не закончим разговор.
Тува заморгала от солнца, светившего ей в глаза:
– Мне нечего тебе сказать.
Она задрала нос повыше, стараясь напустить на себя независимый вид. Однако Фредрика была настроена серьезно: ей было что терять, и куда больше, чем свою честь.
– Зато мне есть что сказать тебе. Ты полностью рушишь жизнь Спенсера.
И мою. И его дочери. Тува, ты пытаешься уничтожить целую семью. – Фредрика смотрела в глаза Тувы, надеясь, что выражение их изменится. – Ты должна прекратить это, пока еще не поздно.
Возможно, всему виной было солнце, но глаза Тувы наполнились слезами.
– Я не виновата, что ты живешь с психом и придурком и что ты выбрала такого урода в отцы своему ребенку."
"– Он прекрасный человек, – произнесла Фредрика и почувствовала, что голос не повинуется ей. – Я не сомневаюсь, что он может ранить другого, но ты сделала слишком крупную ставку.
Ты должна рассказать, что тебя так рассердило.
На глазах у Фредрики Тува изменилась, съежилась, приобрела жалкий вид. И тут Фредрика осознала, что совершенно не продумала свою линию поведения. Оставалось лишь надеяться, что она не создала себе и Спенсеру еще больших проблем.
– Он что, был плохим научным руководителем?
Это звучало нелепо, но никаких других догадок у Фредрики не было, и она действовала наобум. Тува молчала, отказываясь отвечать на вопросы.
– Или он не хотел тебя, когда ты хотела его?
Фредрика сама прекрасно знала, что, когда тебя отвергают, обида может прожечь дыру в душе, довести до полного безумия. Но все же не до такой степени, как это случилось с Тувой.
– Ты еще пожалеешь, что явилась ко мне.
Голос ее звучал хрипло от сдерживаемых слез, глаза блестели от стремления сосредоточиться.
– А ты пожалеешь, что попыталась разрушить мою жизнь, – проговорила Фредрика, когда Тува ушла.
