Таким бросишь кусок, они сожрут и тут же явятся за добавкой. Таких чем больше кормишь, тем сильнее они наглеют. Такие, почуяв выгоду, уже не отвяжутся, присосутся пиявкой и станут пить кровь, пока не лопнут от жадности.
Заплатить за свободу Люсиль — не выход, не решение проблемы.
Но что делать?
Как иначе убрать эту гориллу с нашей дороги?
— Сто золотых.
— А не много ли? — скривилась я.
Хотелось утопить подлеца в канаве, а не набивать золотом его карманы.
— А почему бы и нет? — скалился Джофрэ. — Вон какая лялька разодетая, — кивнул он на свою дочь.
Она была в моем новом платье. Свое испачкала во время первой встречи с драконом. — Сразу видно, хорошо устроилась. Покровителя небось нашла богатого. Живет цаца припеваючи, пока ее отец на дне прозябает. Пусть делится!
Покачав головой, я достала кошелек и уже собралась швырнуть им в Джофрэ, но тут вмешалась Люсиль.
Она разогнулась, вытерла руками мокрые щеки и сказала с отчаянной решимостью в голосе:
— Не надо, не платите. Я уйду с ним.
— Что? — я развернулась и схватила ее за плечи.
Даже встряхнула разок. — Нет, не смей. Не губи свою судьбу.
Люсиль шумно вздохнула. Ее глаза звездами горели на бледном, как полотно, лице. Да не лицо это было даже — маска, натянутая на кости черепа.
— Ты ничего ему не должна. Пусть катится отсюда колбаской. Я не дам тебе совершить ошибку.
Меня охватила паника. Едва ли не впервые в жизни. Я готова была скрутить Люсиль по рукам и ногам, камнем повиснуть у нее на шее, только бы не отпускать в лапы этого негодяя.
— Правильно, — осклабился папаша Джофрэ. — Лучше золота мне, чем эту нахлебницу. Бычара Крю, может, и не возьмет ее обратно.
Люсиль оттолкнула меня, вырвалась из моих рук.
— Помогите! — закричала я в равнодушную многоглазую морду Менморта.
Возница наш дернулся, будто хотел помочь, но так и остался рядом со своей семьей.
— Не делай этого, Люсиль, — молила я. — Не возвращайся к нему!
Но Люсиль не слышала. Она подняла подбородок, расправила плечи и вдруг схватила с козел забытый кучером кнут, которым мистер Олиф погонял лошадей.
Щелкнул кнут в воздухе и со свистом ужалил снег в сантиметре от ног Джофрэ. Бородач подскочил. Ухмылка победителя сбежала с его лица. Глаза распахнулись от страха и удивления. В испуге Джофрэ попятился от дочери. А та наступала на него с кнутом в руке. Не девка — фурия! Решительная, отчаянная, бесстрашная. Настоящая богиня возмездия!
— Ни золота тебе, ни дочери! — закричала Люсиль во всю силу легких и снова ударила кнутом.
