А что там… что там с блэквудским чудовищем, не напомните?
Повисла гробовая тишина. Советники еще сильнее забились в угол. Полагаю, если бы у них была возможность провалиться сквозь пол, они бы с радостью ею воспользовались.
— Ходят слухи, — продолжил граф тем же вкрадчивым, обманчиво скучающим тоном, — что знатные семьи Ниена платят городу дань за то, чтобы их дочерей не отправили на съедение монстру. Это правда?
— Клевета! — выкрикнул из толпы незнакомец с кучерявыми бакенбардами. Остальные неуверенно закивали.
— А еще говорят, что как чудовище я очень люблю человеческое мясо.
Советники замерли, не зная, как реагировать на слова графа. Некоторые из мужчин выглядели так, будто вот-вот хлопнутся в обморок, как кисейные барышни.
Реймон решил их добить. Хищно оскалившись, он прошипел самым зловещим тоном, на который был способен:
— Тридцать лет вы приносили мне людей в жертву, и, знаете, я вошел во вкус. Сегодня монстр из Блэквуда явился за жертвами сам.
Под верхней губой графа сверкнули острые клыки.
Когти удлинились. На лице проступила чешуя.
Я понимала, что Реймон просто издевается над советниками, но они-то этого не знали.
В тишине раздался грохот падающих без сознания тел.
* * *
Пока замок отстраивался после пожара, Реймон купил для нас роскошный двухэтажный дом в тихом районе города. Руководство Ниена полностью сменилось. Прежние советники отправились кто в тюрьму, кто на каторгу.
С помощью кристаллов Х’аара Реймон нашел виновных в поджоге. Я так и не узнала о судьбе этих мерзавцев.
Мой жених был твердо намерен оградить меня от неприглядной изнанки жизни. Он решил, что хватит с меня суровой реальности — настрадалась, наволновалась, насмотрелась на человеческую жестокость: с этой поры его невесту должен окружать мир розовых пони.
С радостью и воодушевлением он принялся строить вокруг меня этот мир.
— Довольно, Мэри, — сказал граф, нежно сжав мои плечи. — Все то сложное для меня время ты заботилась обо мне. Настал мой черед о тебе позаботиться.
Нет у тебя больше ни бед, ни тревог, ни проблем. А есть муж. Ты подарила мне свободу от проклятия. А я подарю тебе счастливую и легкую жизнь, какая и должна быть у женщины.
— Что, даже работать не позволишь? — прищурилась я, глядя на Реймона с ехидством.
— Духи с тобой! — замахал руками мой мужчина. — Работай! Работай на здоровье. Но не ради денег. Ради удовольствия.
Откровенно говоря, в деньгах я не нуждалась, и дело было не в щедрости богатого жениха.
