Как же мне тебя вытащить на улицу, Реймон? Как? Ответь!
Запах гари усилился. Треск пожара слышался ближе. Он напоминал звуки грозы или громкий шум радиопомех. Сквозь открытую дверь в спальню повалил черный дым, и на миг меня охватило постыдное трусливое желание все кинуть и сбежать. Я еще могла спастись. Одна. Было еще не поздно. Бросить Реймона, ринуться к лестнице, а там уже и холл, и дверь на улицу, безопасность. На несколько секунд во мне проснулось испуганное животное. Это было что-то глубинное, первобытное, подсознательное.
То, что выше и сильнее моральных принципов. Жажда выжить любой ценой. Древний, как мир, инстинкт. Давя его, я стиснула зубы, взяла графа за ноги и поволокла к выходу. Да, по полу, как какую-то вещь. Но иначе не получалось.
И даже так это было тяжело. Мышцы ныли. По лицу градом катился пот.
Дверь. Маленький выступающий порожек.
В конце коридора словно распахнулись ворота в ад. Пламя ползло по потолку, и я с ужасом понимала, что до лестницы оно доберется раньше меня. В этот момент, глядя, как распускается смертоносный цветок огня, я почувствовала, что у меня опускаются руки.
Не успею.
Вдвоем с Реймоном — нет.
Я должна его оставить.
На верную смерть. На страшную, мучительную погибель.
Я не могла.
— Все, — в отчаянии замотала я головой. — Все, все, все.
Вдруг из дыма небесным благословением раздался знакомый голос:
— Мэри!
А следом в темном зловонном мареве проступил силуэт.
Олиф!
Вернулся!
Согнувшись пополам, я уперла руки в колени и застонала от облегчения.
Ничего не потеряно! Мы еще поборемся! Помощь пришла!"
"У меня открылось второе дыхание. Руки налились силой. Вместе с Олифом мы подняли с пола грузное тело Реймона и потащили к лестнице. Было так дымно, что и я, и Ол непрерывно кашляли и почти ничего не видели. Глаза слезились от ядовитых испарений. Легкие будто сплющились. Казалось, плотным слоем на них налипла сажа и теперь не давала им раскрыться. Частички гари скрипели на зубах, щекотали нос.
Лестница пылала, но по ней еще можно было спуститься, и мы устремились вниз, по огненному туннелю, мимо горящих перил, под сыплющимися искрами, сквозь кольцо шипящего пламени, которое постепенно смыкалось.
Где-то на середине пролета сверху на нас обрушилось нечто серебристое, сияющее. В первую секунду я решила, что это рухнул потолок, и вся сжалась, втянув голову в плечи. Но боли не было. Наоборот, я почувствовала облегчение, в невыносимом пекле — внезапную приятную прохладу.
По лицу что-то текло. С волос капало.
